Принцесса в Академии

– Значит, тебе повезло, – хмыкнул Индрик. – Встреть я такую, ни секунды не раздумывал бы.

– Возможно, раздумывала бы она, – холодно заметила я.

– Ну и зря. – Он снова сверкнул улыбкой.

Тут вернулась Уинни и положила перед Магнусом заказ (он так обрадовался, что даже не стал жаловаться на отсутствие мяты и неподходящую тару в виде лопуха), а Индрику протянула бумажный пакет:

– Сэндвич с тунцом, арахисовой пастой и кукурузой, всё как ты любишь.

Он поцеловал её в щеку и сунул в передник монету:

– Ррр, так бы и съел тебя!

Уинни хихикнула.

– Ну, я побежал. До встречи, Озриэль. Ливи, удачи в твоём личном деле!

Магнусу он просто отсалютовал. Когда дверь за ним закрылась, Уинни потеряла к нам всякий интерес и вернулась в общий зал.

Озриэль правильно истолковал мой взгляд.

– Просто Индрик из тех, кому всё удаётся. Понимаешь, без усилий, само-собой – за что бы ни взялся. Есть такие парни.

– Но он учится вместе с тобой? – уточнила я.

– Да, но в его случае это не играет никакой роли.

– Тогда почему он выбрал ваш факультет? Прости, Озриэль…

– Да нет, я всё понимаю. Сам он отговаривается природной ранимостью, но, думаю, так ему проще отлынивать от занятий: всегда можно сослаться на душевную травму, нанесенную романом из списка, или на то, что его ухаживания отвергли.

– И что же он делает, когда отлынивает от занятий?

Озриэль пожал плечами:

– Ходит на репетиции и свидания.

На одного кандидата в моём списке стало меньше. Индрик явно не мог быть моим Суженым.

Мы помолчали.

– Озриэль, я тут подумала…

– Я тоже об этом подумал.

– Что мы могли бы помочь друг другу?

– Именно. Тебе понадобится в академии свой человек, а для меня поэтика – непосильная задача.

– Я хотела сказать то же самое.

– Вот и чудно! – Озриэль извлек из кармана хронометр-луковицу. – Прости, перерыв заканчивается, мне нужно бежать. Встретимся завтра у ворот академии, тогда же и обсудим план дальнейших действий. А пока, вот, держи.

Он перевернул рюкзак и высыпал на стол свитки, перевязанные разноцветными ленточками.

– Это чистовики, – пояснил он, разворачивая тот, что был обернут зеленой тесьмой.