Вождь

Из мыслей самки, с которой он столкнулся в лесу, стало ясно, что здешние люди бережно хранят древние знания, сохранившиеся от далеких предков – не позволяя прикоснуться к ним ни приходящим к ним на поклон вождям человеческих племен, ни стремящимся добиться безграничной власти над миром паукам.

«Хранители» – в памяти всплыла картинка дома с низкими подвальными окнами, серыми стенами и заваленными камнями дверьми. И Найл понимал, что не сможет покинуть города, не сделав попытки прикоснуться к стародавним секретам.

Между тем вблизи небоскреб выглядел достаточно прочным. Если в городе Посланника Богини зданий с целыми стеклами почти не осталось, то здесь, наоборот – всего лишь несколько этажей где-то на недосягаемой высоте зияли темными провалами. Во всем остальном дом казался единым прочным монолитом, никак не пострадавшим от прошедших веков. Даже пыль на стеклах лежала не слоем толщиной в руку, как предполагал Найл, а тонкой пленкой.

– Дожди тут, видимо, часто бывают, – вслух высказался правитель.

– Смотрите, мой господин! – Нефтис указала на окна второго этажа. Там, расплющив носы о прочную прозрачную преграду, стояло несколько мужчин в набедренных повязках и с копьями в руках.

– Вот и хранители, – пробормотал Найл и испустил мысленный импульс доброжелательности.

Туземцы мгновенно шарахнулись назад, словно их окатили кипятком.

Правитель усмехнулся – но не тому, что двуногие испугались ментального послания, а тому, что людей наверняка видят и лесные, страшно голодные дикие смертоносцы.

– Вы хотите поговорить с ними, мой господин? – поинтересовался северянин.

– Нет, – покачал головой Найл. – Единственное, чего мне хочется сделать, так это сегодня же к вечеру найти Семя и исполнить свой долг перед Великой Богиней Дельты. Мы и так слишком долго добирались до этого места. А хранители…

Посланник Богини запнулся. Слишком часто общаясь с пауками, он почти совершенно разучился врать.

Ему следовало сказать шерифу, что по сравнению с высшей целью их экспедиции хранители с их древними знаниями – несущественная мелочь. Однако Найл не мог не признаться хотя бы самому себе, что согласился бы рискнуть даже Семенем, лишь бы овладеть не той мелочью из мысленного багажа человека прошлого, что влила ему в память Белая Башня, а всем знанием человечества. Отряд обогнул небоскреб, и глазам путешественников предстала привычная картина сплошных руин.