Пленница

Потом Найл быстро спустился к реке и запрыгнул в лодку.

Рыбак, не дожидаясь дальнейших указаний, навалился на высоко задранный нос, столкнул баркас на воду, привычно перевалился через борт, схватил весло и стал торопливо выгребать на стремнину. Следом отчалили оба других баркаса. Широкий гладкий плес внезапно сузился до пяти метров, течение стремительно промчало баркас между двух скальных уступов. Река снова разлилась, хотя и не так раздольно, повернула, и темные стены города скрылись за стеной леса.

Берега сплошь состояли из повалившихся в воду деревьев, местами уже полностью сгнивших, местами еще сохранивших на ветвях зеленые листья.

– Расчистить, что ли, некому? – удивился Найл.

– Шериф говорил: «Пусть лежат. Дабы к берегу пристать негде было», – ответил рыбак. – Боялся, вороги высадятся, да подкрадутся незаметно.

– Помогло?

– Вроде не помогло, – согласился рыбак.

– О себе думать надо в первую очередь, а не о врагах, – наставительно произнес Посланник, зачерпывая ладонью прохладную воду и поднося к губам. Сделав пару глотков, он внезапно вскинул голову, осознав очевидную вещь: – Ты что, знаешь наш язык?

– Знаю, – согласился рыбак. Бабка у меня из песков в город вышла. Отец тоже оттуда.

– Как его звали?

– Хамна.

– Да, – кивнул Найл. – Знал я одного такого паренька в городе Дира.

– Это не он, господин. Отец куда как старше вас был, да принесет ему Счастливый Край радость.

Найл кивнул, с интересом вглядываясь в лицо рыбака, словно надеялся угадать в нем черты кого-то из своих родственников или друзей.

– Много в Приозерье переселенцев из пустыни?

– Нет, двух десятков не наберется.

– А по пустыне не скучаешь?

– Что вы, господин! Я ужо здесь родился, у гор.

С помощью весла рыбак не столько греб, сколько направлял баркас, удерживая его на самой стремнине.

– Как тебя зовут, сын Хамна?

– Махнум.

– А почему ты не переселился в город пауков, Махнум? Ведь князь туда всех желающих звал.

– Мне отец с колыбели внушил пауков сторонится, – усмехнулся рыбак. Лучше я в лесу тройные налоги платить буду, чем среди смертоносцев деньги лопатой грести.

– Не везет тебе, сын Хамна. Махнум не пошел к смертоносцам, так смертоносцы пришли к Махнуму.