Племя

Они старательно боролись с болезнями, но одновременно отравляли себя наркотиками и никотином.

– Что такое «наркотики и никотин»? – поинтересовалась Нефтис.

– Про это лучше не знать, – Найл зевнул. – Ну вот и хорошо… Кажется я вот-вот приду в нужное состояние.

Он вскинул бутылку над открытым ртом и в несколько глотков допил остатки вина.

– Нефтис, тебе придется меня охранять.

– Да, мой господин.

– Когда одитор находится в пути, его ни в коем случае нельзя будить. Он может расстаться со своей душой или потерять все знания.

– Да, мой господин, – стражница села на пол возле постели и положила копье перед собой. – Я не подпущу к вам никого, даже если мне придется умереть.

– Умирать не надо, – Найл снова зевнул и начал раздеваться. – Просто не дай никому меня разбудить.

Он лег в постель, закрыл глаза и расслабился. Найлу уже много раз приходилось совершать переход в Ночной мир, и он ни капли не сомневался в успехе. Единственное, что он постоянно держал в сознании – это то, что он находится на мостике, находится на мостике, находится на мостике…

* * *

Найл стоял на мостике, справа от Назии и за спиной рулевого.

– Кирнук, – тихо, но грозно предупредила морячка, – не рыскай по курсу. Руль держать разучился?

– Простите, госпожа, – мужчина напрягся, пытаясь удержать тяжелый руль в одном положении.

– Ну-ну, – буркнула женщина, переходя от борта к борту. Правителя она не замечала, и не отступи Найл в сторону – прошла бы прямо сквозь него.

Это тоже было нормально. Находясь в Ночном мире, одитор невидим для живых существ. Он почти всесилен – он способен оказаться в любом месте, если наяву побывал там хоть один раз, способен создавать фантомы, способен изменять физические законы, способен вздымать горы и разверзать пропасти…

Вот только чем больше он вмешивается в свой Ночной мир, тем сильнее этот мир отличается от реального. И уже очень многие одиторы поплатились жизнями за то, что перепутали созданные своим воображением чудеса с истинно существующими.

Не оглядываясь, Найл прислушался к происходящему за спиной. Сейчас там должен находиться шар. Обычный паучий воздушный шар, трепещущий на ветру и распространяющий острый запах испуганных порифид.

– Это ты, Скорбо? – окликнул мертвого разведчика правитель.

– Ты опять не даешь мне покоя, двуногий, – мысли смертоносца пропитывала ненависть, но в Ночном мире противостоять одитору он не мог.