Цитадель

– Вот и выходи замуж за своего Манро!

– Благодарю за разрешение, Посланник Богини, и приглашаю тебя завтра на свадьбу! – И принцесса, уходя, громко хлопнула дверью.

Найл сжал кулаки. Попадись сейчас что под руку – швырнул бы вслед этой злобной, кровожадной девке, да так, чтобы аж дверь раскололась.

– Вы меня звали, мой господин? – В зал заглянула Нефтис.

– Да. Нет. – Он сразу понял, что если в таком состоянии напьется упругой энергии Нефтис, то просто взорвется, как одна из ракет Доггинза. А мягкую и покорную Джариту сам разорвет в куски.

* * *

Самым удивительным при слиянии сознания с аурой города является то, что, независимо от состояния этого гигантского организма, независимо от времени года или времени суток, из контакта Найл всегда выходил посвежевшим и отдохнувшим. Вот и сейчас, глядя, как поднимается солнце над крышами домов, он чувствовал себя так, словно провел ночь в постели, а не стоя у окна. Он больше не испытывал ни страха, ни волнения, а от ссоры с принцессой Мерлью осталось лишь легкое сожаление.

Ведь у нее на глазах смертоносцы после захвата подземного города пожирали ее друзей, родственников, просто знакомых. Ее смертоносцы поставили перед жестоким выбором: стать одной из постоянно рожающих женщин с хорошим генотипом на острове детей или соблазнить юношу, годного, по мнению пауков, на должность руководителя людской части населения. Потом, когда нужда отпала, ее просто выбросили за ненадобностью.

За ее спиной не было, как за Найлом, бесконечной мощи Великой Богини Дельты, ей никто не был обязан подчиняться. А ведь ничто не делает человека таким великодушным и добрым, как ощущение собственной силы, и ничто не делает таким злым и жестоким, как ощущение слабости. Найл простил смертоносцев за смерть отца, когда увидел их склоненные покорные спины.

Но именно она создает величайший памятник свободе – библиотеку. На протяжении веков за чтение книги человек карался смертью. Библиотека, доступная всем, – открытый путь к любым знаниям – станет величайшим достижением свободного человека.

Найл неторопливо вышел из комнаты, прижал палец к губам, запрещая шуметь замершей в приветствии стражнице, спустился на улицу и направился в сторону реки.