Записки журналиста

ххх

–Зимой нужно кормить уток и белок, – сказала Курла Мурлянишна, редакторша, вбежав в кабинет в дорогой норковой шубе. – Мне так жалко этих голодных зверей, многие не могут пережить зиму. Хлеб беру просроченный в ларёчке, продавщица меня знает, и дешевле продаёт. Хочешь, себе возьми, тебе и такой пойдёт,– продолжала, с ненавистью поглядывая на меня.– Купила сегодня кедровых орехов для белок и батоны для уток, – продолжала она, гордясь собственным благородством и ожидая оваций.

Всего неделю назад она утверждала:

–Я правильно воспитываю внучку.

Говорю, что норковая шуба – трупы несчастных животных и нельзя носить натуральный мех.

Молчу. Мой творческий потенциал не имел тут востребования. Ранее редакторы твердили одно: «Пишите, пишите больше». А в этом журнале мне приходилось клеить конверты, рассылать почту, бегать курьером по городу. Творчеству хотелось вырваться на свободу, и каждое утро в пять часов оно вылетало страницами рассказов. Высокоудойную корову, дающую отборные сливки, не доили, привели на пустырь:

–Хочешь – доись, хочешь – не доись.

Но при этом привязали к бетонному столбу с надписью «жадность». Курла экономила на ставках, решила, что достаточно одного сотрудника, который будет пахать. Ей не было никакого смысла развивать проект до толстого, степенного издания, поскольку самой пришлось бы больше трудиться.

–Курла Мурлянишна, а почему моей фамилии нет в журнале?

–Да ты кто, чтоб тебя туда вписывать? – удивилась Курла. – Ты же не работаешь, ты просто сидишь!

–Никогда не сидела, никогда не была на зоне.

–Я – кандидат наук, а ты кто?

–Рабыня Изаура…

–Да знаешь ли, что у меня зарплата меньше, чем у тебя?

Тут я поняла, что Курла пошатнулась и без того зыбким разумом:

–Тогда это я должна была отдыхать летом с дочкой в Греции, ездить на стажировки в Париж и в Израиль.

–Должна быть благодарной за то, что взяла тебя на работу, подобрала на улице. Не было ни работы, ни жилья! Вообще не понимаю, что тут расселась? У нас Скай-Линг отключили, телефон не работает, езжай скорей в Москву в офис и подключи новый тариф.

Говорят, там большие очереди. Чтобы не чувствовать себя бездельницей прихвати рукопись.

И с этими словами она пнула меня под зад.

Да, у такого редактора, который даже из еврейского отеля стащил ручки, и евреям нечем стало писать, всю жизнь будешь ходить в чёрных литературных рабах и никогда не вымолишь прибавку к скудной зарплате.