Джарийе

Она всегда вела себя надменно с другими девушками, отчего был понятен ее статус. Гёдзе Сирхана, то есть его фаворитка. Майсун.

Майсун осмотрела меня с головы до ног и затараторила на арабском. Я, конечно, многое уже понимала на этом языке, но говорить на нем пока не могла. Из всей ее жаркой речи я уловила слова: «некрасивая, слуга, знать место, убогая». Девушки, ставшие свидетелями этой оценки, притихли и теперь с более дружелюбной улыбкой посматривали на меня. В глазах некоторых я даже уловила жалость, а у кого-то искреннюю теплоту.

Как только Майсун удалилась, ко мне подошла скромная симпатичная девушка с пышными формами. К моему удивлению, она заговорила на русском языке.

– Майсун та ещё заноза в заднице. Ты пока первая, кто удостоился ее оценки. Обычно она всех девушек игнорирует.

Я с любопытством рассматривала девушку, пытаясь найти в чем подвох. Но через мгновение поняла, что хотя бы для нее я здесь не враг. И так приятно было осознавать, что на родном языке я могу поговорить с ещё одной живой душой.

– Меня зовут Надим. А по-русски Надя. А ты?…

– Анна, – представилась я.

– Это же русское имя. Как тебя нарек твой господин? – любопытно, но дружелюбно спросила Надим.

Имя, что придумал мне Амин, означало «грязная», Высха. Пока я не узнала его значение, не сопротивлялась. Да и Амин редко обращался ко мне. Высхой он меня называл при друзьях, которых мне приходилось обслуживать во время их прихода. Я подносила фрукты, еду, напитки, массировала (по указу Амина) плечи или омывала ноги.

Вся моя работа сводилась к обслуживанию. Когда мы оставались наедине, Амин мог потушить о мою спину окурок, ударить меня плетью от скуки и ждать, когда я приду в сознание, а затем снова приложиться ко мне. Иногда казалось, что он под каким-то психотропным веществом. К утру мне приходилось скрывать ото всех свои раны наспех, поливая на спину раствор, что когда-то дала Инна. Обычно на следующий день к Амину приводили девушек, над которыми он издевался ничуть не лучше, а порой, даже хуже, чем со мной.

– Высха, – вернулась я к Надим из воспоминаний.

Надим поморщилась.

– У твоего господина мозжечок с горошину. Кто мог такой красивой девушке дать такое имя?

Я немного расслабилась.

– У меня один с тобой Господин теперь, – лукаво напомнила я, от чего Надим сначала побледнела, затем порозовела и стыдливо опустила глаза, что заставило меня улыбнуться сильней.

– Я забылась, – извиняющимся тоном сказала она.