Операция «КЛОНдайк»

 – С такими мыслями ты никогда не станешь женщиной…

– Почему?

– Да потому, что они не хуже ледяного душа остужают… Ты не можешь хотя бы сейчас не думать об этом? Посмотри на себя – ты же совершенно нормальный человек, и какая разница, как тебя зачали!

– В том-то и дело, что меня не зачинали, а…

– А отпочковали, – закончил он за нее. – Ну и что? Значит, ты родилась, как настоящая таукитянка.

– Кто-кто? – переспросила Есения.

– Дед Пихто! – передразнил Леонид и слегка куснул ее за плечо. – Песня об этом у Высоцкого есть.

– Ты чего кусаешься? – Она со смехом отпихнула его и села на кровати, натянув одеяло себе до подбородка.

– А ты думала, я тебя просто в постель затащил? Вот и нет! Моя мания в другом – вот покусаю тебя сейчас немножко, а потом вообще съем… – пошутил Леонид.

– Насчет того, чтобы съесть, – это очень на тебя похоже, – насмешливо заметила Есения, вернувшись к своему обычному подтрунивающему тону. – Помнишь, как в том мультике: «Обожруся и помру молодой».

– Про меня, про меня, – согласился он и обнял ее.

Есения слегка напряглась, но потом, вздохнув, опять легла рядом и, прижавшись к нему, затихла, уткнувшись носом в его шею. Ее подрагивающие ресницы слегка щекотали кожу.

– Жабы поют… – вдруг тихо сказала она.

– Где, какие жабы? – удивился Леонид, прислушиваясь.

И действительно, в тишине откуда-то издалека доносился характерный многоголосый жабий хор.

– Наверное, в каком-нибудь пруду собрались на концерт и заливаются… – предположила Есения.

«Замечательно страстная ночь у нас! То проблемы зачатия обсуждаем, то жаб…» – подумал Леонид и, не выдержав, хмыкнул.

– Ты чего? – подняла голову Есения.

– Ничего… Можно я тебя поцелую?

– Не знаю, наверное, можно…

Но он, не дослушав, уже завладел ее губами, которые на этот раз охотно встретили его и были теплыми и податливыми.

– Что это? – прервав поцелуй и, отодвигаясь от него, спросила Есения, пытаясь понять, что же это так сильно прижимается к ее боку…

– Я тебе сейчас объясню, – несколько севшим голосом пообещал он и, почувствовав, что на этот раз его уже не остановят, снова приник к ее губам…

Утро он встретил совершенно счастливым и уставшим самой замечательной усталостью в мире.

«Родная моя!.. – думал он, прижимая ее к себе и глядя на ее нежное лицо с залегшими под ресницами тенями.