Операция «КЛОНдайк»

Они плотно закусили в вокзальном ресторане манной кашей с лужицей растекшегося масла.

Завтрак проходил молча. Леонид чувствовал себя, как на дипломатическом обеде или, по крайней мере, думал, что так на нем себя чувствуют. Вокруг говорили не по-русски тихо и даже вообще не по-русски.

Стараясь держать спину ровно, чего Леонид терпеть не мог за едой (хотя мама всегда настаивала), он элегантно сдирал ложечкой по краям манную кашу и каким-то «голубым» движением отправлял ее в рот.

Есения, взглянув на Леонида, отвела глаза, но, не выдержав, прыснула в тарелку:

– О Боже! Прекратите паясничать, господин бухгалтер, вы мне мешаете есть!

– Не поминайте имя Гошпода нашего вшуе, – с полным ртом каши изрек Леонид, чтобы она догадалась, что бухгалтеры тоже знакомы со Священным Писанием.

Замершая сначала, Есения начала громко хохотать, привлекая укоризненные взгляды соседей.

Потом, вытерев слезы, она сказала:

– Пожалуй, я провожу вас до Юрмалы, а то как бы вы в монастырь не подались!

«А что, я против женских монастырей ничего не имею», – хотел сознаться Леонид, но решил, что подобное признание будет преждевременным.

К тому же там мясо дают только по каким-то праздникам, а вот насчет компота – вообще не ясно. Кажется, там все запивают кагором… Не-ет… Эдак и спиться недолго!

После завтрака они купили билеты до станции Дубулты и сели в электричку.

Есения хотела оставить свою сумку в камере хранения на вокзале, но Леонид настоял, чтобы они ее взяли с собой – мало ли как все сложится… У него к тому времени уже созрел план… Оправдывая себя тем, что он, как настоящий мужчина, не может оставить девушку одну в трудной ситуации, и быстро прикинув размеры своей наличности, Леонид решил, что купит Есении курсовку и снимет ей комнату где-нибудь поблизости от санатория.

Тогда она будет под его присмотром, а это уже немало! Но главное заключалось в том, что ему очень не хотелось с ней расставаться: было в этой девушке что-то притягательное…

Леонид грыз яблоко из припасов, заботливо собранных мамой в дорогу, и украдкой наблюдал за своей попутчицей, отрешенно смотревшей в окно, за которым пробегал прибалтийский пейзаж.

– Дубулты! – неожиданно рявкнул на весь вагон до сих пор молчавший динамик.

Леонид, закусив недоеденное яблоко, схватил вещи и, подталкивая ими Есению, бросился к выходу.

Едва они успели выскочить на платформу, двери с треском захлопнулись, и электричка умчалась дальше.