Когда любить нельзя…

 – Но тогда почему ты приехала к ней?

– А куда мне было еще ехать? Дядя Кондрат меня тут же бы выдал… А мне хотелось побыть одной, где-нибудь на краю земли… – и помолчав, добавила: – Да, честно говоря, я не особо и думала тогда… Побросала в сумку на скорую руку вещи и рванула сюда, подальше от всего…

– А ко мне ты не могла прийти? – спросил отец, и лицо его обиженно помрачнело. – Разве я когда-нибудь тебя подводил?

Уловив ее отрицательное покачивание головы, он добавил:

– Я до сих пор не знаю, что у вас там произошло.

Геннадий так ничего толком и не рассказал. Твердит, как заведенный: «уехала», и все.

– Да? – с интересом спросила Мария. – И он тебе ничего не объяснил?

– А что он должен был мне объяснить? – внимательно посмотрев на нее, спросил отец.

– Ага, значит, он тебе так и не сказал… – протянула Мария. – Ну что же, тогда я тебе расскажу про твоего любимого Геночку…

Помолчав, она спросила:

– Во сколько мы должны были венчаться, помнишь?

– В четыре часа, а что?

– Расписались мы в двенадцать дня, верно?

– Ну… – поторопил ее отец.

– А к часу нам пришлось вернуться ко мне домой – пересидеть до отъезда в церковь. Если помнишь, дождь тогда хлестал как из ведра, какие уж там возложения цветов и прогулки по городу! Генка со своим свидетелем, высокородным Мишелем, решили выпить коньячку для снятия свадебного стресса, а мы с Викой отказались – впереди еще предстояла церемония в церкви, нужно было оставаться в форме. Да и не принято, вообще-то, невесте с женихом на свадьбе выпивать… Ну вот.

Генка с Мишелем выпили, а потом началось что-то очень странное…

Мария замолчала.

– Слушай, не тяни резину… – недовольно проворчал отец, перекатывая во рту еще не рассосавшуюся таблетку. – Что дальше-то произошло?

– А дальше мы с Викой решили чуточку прилечь – устали очень, рано ведь встали, прически, то да се… Ну вот… Проснулась я от того, что чувствую – кто-то легонько касается моих губ. Думаю: «Неужно Генка осмелел?» Пап, ты представляешь, он ведь меня за все это время даже ни разу не поцеловал… Только цветами и конфетами задаривал.

А так придет в гости, чмокнет куда-то в районе уха – и в видик уставится, объясняя свою пассивность в ухаживаниях тем, что очень устает на работе, готовясь к зарубежной деловой поездке… Так вот, открываю глаза, а это, оказывается, перышко вылезло из подушки, ну из той, что бабка подарила, и, шевелясь от моего дыхания, щекочет мне губы. Никого больше нет, только Вика моя крепко спит рядом в кресле.