Когда любить нельзя…

Мария посмотрела на жалостливо слушавшую ее Матрену Евлампиевну, улыбнулась и предложила:

– Хотите, на машине поедем до Камышинки? Это далеко?

Матрена Евлампиевна обрадовалась, расцветая улыбкой:

– Ой, а давай, дитятко! На таких машинах я не ездила. Только, вот, боюсь, до самого берега не доедем, там такие буераки… А напрямки, пешком, так совсем здесь близко.

– Ничего, – успокоила ее Мария, открывая одной рукой дверцу машины, а другой придерживая сидящего на ее бедре Олесика. – Мы доедем сколько сможем, а там оставим машину и пойдем пешочком.

– Да как бы сорванцы ее не попортили, там же у речки ребятишек полно, – засомневалась старушка.

– Ничего, ничего, разберемся! Садитесь, – распахивая перед ней заднюю дверцу, пригласила Мария.

Матрена Евлампиевна, кряхтя, забралась в салон и села, расправляя свою юбку на всю ширину кожаного сидения.

Мария передала ей Олесика, и помогла залезть в машину Илье, который сразу радостно запрыгал на пружинящем сидении.

В салоне было очень жарко.

Сев за руль, Мария быстро завела двигатель и включила кондиционер.

Прохладный ветерок, мягко обдувая пассажиров, мигом разогнал духоту, что несказанно удивило Матрену Евлампиевну.

– Ты смотри! Придумают же умные люди! – воскликнула она с уважением.

Мария тронула машину, и, выехав на дорогу, спросила:

– В какую сторону ехать и куда?

Следуя указаниям Матрены Евлампиевны, к речке они доехали быстро. Она, действительно, оказалась недалеко, но машину все-таки пришлось оставить метрах в ста от берега – посадка у «Ягуара» была довольно низкой, так что по кочкам проехать ближе им бы не удалось.

Мария хитро улыбнулась, увидев бегущих к ней мальчишек, и поставила машину на сигнализацию.

Подождав, пока дети обступят ее «Ягуар», восхищенно его разглядывая, она предупредила их строгим голосом:

– Машину не трогайте! Это опасно: может укусить!

Подхватив на руки стоявшего все это время рядом Олесика, и сумку со своими вещами, Мария поспешила за Матреной Евлампиевной, которая шла впереди, ведя за руку Илью.

Расположившись недалеко от воды, где бултыхались такие же карапузы, как Илья, Мария посадила Олесика рядом с собой на одеяло, расстеленное Матреной Евлампиевной, и огляделась.

Речушка была неширокая, с глинистыми берегами, поросшая кое-где густыми камышами. Тот берег, на котором сидели они, был очищен от камышей и даже засыпан песком. Вокруг было очень красиво.