Любовь в холодном климате

Роли, сколько лет было Сумасбродке, когда мы ездили все вместе к мисс Вакани? Помнишь, ты – в своем крошечном килте? На танец с мечами? Ведь ей не больше тридцати шести?

– Все правильно, куриные мозги, простая арифметика. Она вышла замуж в восемнадцать, восемнадцать и восемнадцать как раз тридцать шесть, верно? Или нет?

– Да. А как насчет девяти месяцев?

– Не девять, дорогая, ничего похожего, разве ты не помнишь, какая все это была липа и каким позорно громадным был букет у бедняжки? В этом вся суть.

– Вероника, как всегда, зашла слишком далеко, давайте закончим игру.

Одним ухом я слушала этот захватывающий разговор, а другим – то, что говорила леди Монтдор. Одарив меня характеристикой и незабываемым взглядом, говорящим о том, что я и так знала: что моя твидовая юбка топорщится сзади, а на руках нет перчаток (на самом деле я, скорее всего, забыла их в машине, и как же теперь набраться смелости и потребовать их обратно?), она самым дружеским образом заметила, что я за пять лет изменилась больше, чем Полли, но Полли сейчас гораздо выше меня.

Как тетя Эмили? Как Дэви?

Вот в чем заключался ее шарм. Она внезапно становилась милой именно в тот момент, когда, казалось, собиралась налететь на вас коршуном. Это был шарм мурлыкающей пумы. Сейчас она послала одного из мужчин разыскать Полли.

– Наверное, играет в бильярд с Малышом. – И она налила мне чашку чаю. – И здесь Монтдор, – добавила она, обращаясь ко всей компании.

Она всегда называла своего мужа Монтдором, когда говорила с теми, кого считала себе равными, но в пограничных случаях, как, например, в разговоре с агентом по недвижимости или доктором Симпсоном, он был лордом Монтдором, если не его светлостью.

Я никогда не слышала, чтобы она именовала его «мой муж», все это было частью отношения к жизни, которое делало ее так повсеместно нелюбимой, твердой решимостью указать людям на надлежащее им место и удерживать их там.

Болтовня закончилась, когда в комнату вошел лорд Монтдор, излучая чудесную старость.

Соня прервалась на полуслове, и те, кто на тот момент еще не стоял, уважительно поднялись. Он обменялся со всеми рукопожатием, почтив каждого по очереди приличествующим словом.

– А это моя подружка Фанни? Уже совсем взрослая, а помните, когда я видел вас в последний раз, мы вместе плакали о Девочке со спичками?

Чушь какая, подумала я. Ничто, касающееся человеческих существ, не в силах было тронуть меня в детстве. А вот книга «Черный красавец»!..