Сахарный вор

В комнате воцарилась тишина, очевидно, она чего-то ждала от Сабин. Дочь, которая ничего не чувствовала из-за смерти своего отца… Она выглядела ужасно. Я мысленно умоляла ее найти за дымкой успокоительного горе, хоть какое-нибудь нормальное чувство.

– Хорошо выглядишь, zia, – пролепетала она, отступая и присаживаясь на край дивана.

Сабин была бесполезна. Всякий раз, когда она налегала на таблетки или водку, мне приходилось исправлять все, что вылетало у нее изо рта. Поэтому я громко чихнула в сгиб локтя.

Это сработало. Глаза zia Стеллы обшаривали комнату, пока она не заметила Пола и меня на диванчике в стиле Людовика XV.

– А это кто?

Сабин посмотрела на нас так, будто впервые увидела.

Я чуть улыбнулась.

– Миссис Васко, мы помощники Сабин, Ванда и Пол, из Торонто. Мы так сожалеем о вашей потере. – Губы Стеллы недовольно скривились, когда она заметила оборудование в руках Пола.

– Сабин, ты что, привезла оператора на похороны отца?

– Она же не знала, что он умрет. – Энцо опустился в кресло, позолоченные закрученные ножки которого делали его похожим на мужчину, сидящего на коленях в золотых бриджах.

– А где Маркус? – спросила я, понимая, что он не зашел за нами внутрь.

– О. – Энцо бросил взгляд на свою мать. Она же, в свою очередь, уставилась на лепнину. – Ему нельзя пересекать порог этого дома.

Мы все на мгновение задумались над этим заявлением.

– Марко – хороший мальчик, – наконец начала Стелла.

– Мой отец – неандерталец, – заявил Энцо. – Даже несмотря на то, что он не живет здесь уже… Сколько, ма? Пять лет?

– Три года. – Стелла посмотрела на сына. – И что такое «неандерталец»?

– Пещерный человек.

– О, да, – поморщилась женщина. – Энцо для него мертв. И почему? Потому что он гей.

Мы с Полом покачали головами.

– Франческо, отец Сабины, был ему как отец. Grazia Dio. Он учил его всему в пекарне. Теперь Энцо печет даже лучше, чем я.

– Спасибо, ма.

– Так что забудь о моем муже. Я твержу ему, что нет ничего, чего бы родитель не сделал для своего ребенка. Но он и слышать не желает. Для Данте все, на что годится Энцо, – это быть рабом в пекарне. Он ни разу не сходил со мной на собрание родителей.

– Родителей, у которых дети с проблемами в ориентации, – поправил ее Энцо.

– Я пытаюсь ему втолковать: «Скажи спасибо, что нестандартным людям разрешили браки».