Заклятый друг

Моя лапа дотянулась до неё, сграбастала, втащила в мою клетку, прижала к холодному цементу. И сейчас я буду мять её, прикусывать, грызть живую, убивать так долго и прикончу за секунду одновременно.

Она попыталась ударить меня коленкой.

Я развернул её спиной к себе.

Существо сгорбливается над ней как паук над мошкой.

Губами к Дашиному уху. Говорю ей мерзости. С пеной у рта. Её волосы промокают от меня. Чувствую их стылую поверхность, когда трусь щекой.

От неё теперь по-другому пахнет. Рассыпанным в молоко сахаром.

Рукой по её животу. Он вздрагивает, словно изнутри толкаются.

– Говоришь, нет молока? – Скручиваю ткань её платья под грудью, и оно рвётся бесшумно, рассыпается. – Что мне с тобой сделать, если обманула? Что же я с тобой сделаю, а?

Под моими пальцами совершенно новая женщина. Полногрудая. Мягкая. Она иначе дрожит. Иначе дышит. Мне хочется узнать, насколько она изменилась в других местах.

– Я покормлю. Я всё сделаю.

Смирение в её голосе меня отталкивает.

Отпускаю, и Даша просачивается сквозь мои руки.

Призрак обрёл телесность в районе кухонной раковины.

Я не сразу понял, успела ли она выхватить нож. Подставка опрокинулась, рассыпав своё содержимое повсюду.

А через несколько секунд я был в её комнате.

Она прижимала нож к горлу, а другой рукой прикрывалась разодранным платьем.

На долю секунды у меня проскакивает идея, что, убив себя, она заберёт с собой и мою вину перед ней.

И я пытаюсь напрячь свою скудную фантазию и представить, как я буду жить, если Даши не станет.

Я представляю мир без неё.

И это оборачивается ёбаным шквалом мыслей.

Они как разъярённые осы над уничтожаемым гнездом, со всех сторон таранят моё сознание. Такие разные. Но все вместе несут единый смысл.

Я хочу, чтобы она жила.

Хочу, чтобы она научилась любить своего сына.

И я тоже хочу научиться.

15. Даша

Макс забирает нож и уходит.

Он просто ушёл.

Он ничего не сделал.

Он ничего со мной не сделает.

Дверь настежь. Я в одних трусиках. У ног разодранное платье.

Он оставил меня здесь один на один с уродливой мыслью, от которой я отворачиваюсь каждый день.

Мысль о том, что я хочу бросить ребёнка.

У зеркала в ванной поправляю причёску. Глажу шею. На ней нет ни царапины.