Прощённая

Не люблю юбки. Чувствую себя в них незащи… – она вздрагивает и замолкает, когда моя рука касается её скользкого тела.

– У тебя очень красивые ножки. Преступление их прятать, – глажу её бедро под водой. Пальцы так и просятся выше, протиснуться между мокрых складочек, и погрузиться внутрь. – Я хочу, чтобы мы выбрали тебе одежду, в которой ты будешь ходить. Мы закажем через интернет, сегодня, после ужина, – по животику, к груди. Довожу пальцы до выпуклости и останавливаю тогда, когда её сосок оказывается у самого их сочленения.

Сжимаю её сосок подушечками пальцев, и чередую трение и сжатие. На её щеках румянец. Не знает, куда деть глаза. Взгляд мечется, как брошенный в ярости резиновый мячик, от стенки к стенке.

– Али-са. Расскажи.

– Вы же всё видели. Сегодня, – её грудь чуть подпрыгивает, когда я сжимаю сильнее, и под пеной мелькает красный бугорок под моей рукой.

– Разве сегодня был твой первый?

Сжимаю снова, и опять растираю. Алиса глухо простонала, и её новый подъем задал кроткий всплеск воде.

– Ты ведь обещала не обманывать меня, помнишь? – кладу вторую руку на другой её сосок. Он чуть мягче, чем тот, что я уже ласкаю. Но быстро каменеет под моими пальцами. – Или тебе нравится, когда тебя наказывают?

Чуть тяну её за соски, и она следует за моими руками. Её прекрасные белые груди с раскрасневшимися, сжатыми до предела ареолами, показываются над водой полностью.

– Пожалуйста, – шепчет она, закатывая глаза.

– Что, Алиса? Что ты хочешь?

– Остановитесь, – простонала, выгибаясь над водой.

– А твоё тело просит ещё.

– Так нельзя, – хныкнула, морща круглый лобик.

Сейчас в её голосе нет того приказного тона, которым она говорила мне эту фразу в оранжерее.

– Тебе нравится, как я ласкаю твою грудь?

Удивительно, как такие маленькие и твёрдые соски могут так растягиваться. Хотел бы я знать, как сейчас сжимаются мышцы в её дырочке. Сжимать она ох как хорошо умеет. Как жаль, что у меня не три руки. Ощутить эти сокращения на себе становится навязчивой идеей. Уже здравой кажется мысль забраться в ванну прямо в одежде, и вставить моей Лисе-Алисе так глубоко, чтобы из её глаз потекли слёзы.