150 моих трупов

Дыханию – самостоятельно подстроиться под оптимальный ритм. На стадионных тренировках нам удавалось добиться от моего тела производительности в шестьдесят километров непрерывного бега в день. Но здесь перед нами расстилались пустоши. Группы мышц, работающие при беге в рафинированных условиях стадиона и на открытой местности, – разные. В последнем случае затраты энергии больше. К тому же необходимо сохранить запас сил. Я мог рассчитывать на тридцать километров. Дальше – опять отдыхать.

Сейчас я не держал груз в полном смысле этого слова.

Моя роль в работе машины заключалась в том, чтобы снять с Сайхмара часть нагрузки на максимально длительное время. Сейчас важна каждая сэкономленная крупица. Вести машину целую неделю без остановок – очень сложная задача, ставящая здоровье, а возможно, и жизнь оператора под угрозу.

К концу пути мы будем вымотаны до крайней степени. Более того, по прибытии на место груз нельзя будет бросить в одночасье. Потребуется адаптационный период, для того чтобы интегрировать набор по дальнейшему назначению.

И далее – дать Инве полностью восстановиться, прежде чем она покинет нашу бригаду и перейдёт на назначение по работе в Низкий Ветер. Останется в этом городе дальше. На годы.

Задумавшись об этом, я невольно ослабил внимание. В поле моего слуха отрывочно попал разговор Хозяина Луны и девушки-инженера. Она до сих пор не ложилась спать и казалась полностью поглощённой общением с демоном.

Когда я посмотрел в их сторону, она как раз говорила:

– И что же, она все эти годы так и будет? Ждать его?

– Конечно, – произнёс Хозяин Луны тоном, откуда явствовало, что демон доволен собой и эффектом своего рассказа, – он же суждён ей.

Навсегда.

– Я не смогла бы так. Сотни лет! И тем более, – по тону я легко заметил, как девушка покраснела, – его братья рядом. Они красивые?

Инженер шагала в ботинках чуть правее меня. Я без труда определил, что механику ботинок перенастроили так, чтобы требовать от оператора минимум усилий.

Только находиться в них.

Хозяин Луны стоял на том же механизме, на месте ассистирующего механика. Балансировал без видимых усилий.

– Мне сложно судить о внешней красоте, – скромно отозвался он на восторженный тон своей слушательницы, – она лишь отражение вкуса времени. Сегодня красив один, завтра – другой. Время стирает критерии внешности. Остаётся только функциональность. А его братья, они… несчастные.