Останься со мной живым

Уля собиралась остаться у меня на все выходные. До поздней ночи мы сидели в гостиной, пока не потухли последние угли в камине. Подруге я постелила на диване, сама ушла в спальню и полночи слушала, как резвится во дворе Дружок: «Не дай бог Егор завтра опять придёт!»

Он объявился и совершенно не изменился. Всегда появлялся в одном и том же: чёрный костюм, белая рубашка, галстук и начищенные туфли. Для чего он так официально наряжается? Хотя при втором своём появлении Егор взял из коробок в сарае свитер и штаны и переоделся.

На кухне он сидел один и бесцеремонно поедал наш вчерашний пирог. Махнул мне рукой, но я не стала заходить в кухню и отправилась искать Ульяну.

Судя по всему, проснулась я вовремя, потому что застала подругу, выходящей из ванной. И очень надеялась, что Егор не успел ей ничего наплести про меня.

– Мы уже виделись, – победно заявила она и накинулась с разоблачением. – Теперь же не будешь отрицать, что у вас отношения. Абы кому ты не дала бы ключи от дома. А он приветливый и явно жаворонок.

– Отношения, – я покачала головой и засмеялась. – О да! Такие отношения, что аж искры летят.

Сегодня я настроилась не реагировать ни на одну провокацию Егора, но он зашёл с козырей:

– Доброе утро, девочки. Катя, а ты всегда поёшь в душе детские песни, или сегодня особенный день? – ухмыльнулся он, явно что-то задумав.

Как Егор мог узнать о моей привычке петь детские песенки в душе? Шум воды, душевая кабинка. Он не мог этого слышать.

– Что?! – я так и уставилась. «Сохраняй спокойствие, Катя!» – проговорила себе и отмахнулась от Егора: – Ты бредишь.

– Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной, – затянул писклявым голосом он и захохотал.

Мой внутренний чайник с терпением вновь закипал, и свисток готовился разразиться воплем. Я глянула на подругу, Ульяна улыбалась, переводя взгляд с меня на Егора.

– Ульяна, чай, кофе?

– Кофе, – ответила она.

А мне не предложил, подлец. Я сердилась, но сдерживалась.

– Ка-а-ать, – потянула Уля. – Ты чего такая хмурая?

– Месячные, – Егор наклонился к уху Ульяны и шепнул так, чтобы я слышала.

Уля фыркнула и улыбнулась, а я почувствовала, как лицо окрасила краска. Нет, это уже переходит все границы.