Зима отчаяния

Он вернулся на Офицерскую недавно, выстояв три часа в стылом полицейском морге Литовского замка. Двадцативосьмилетний покойник оказался здоров, как бык.

– Если не считать его телосложения, – заметил врач, – он богатырского роста, но весит почти девять пудов, – доктор покрутил головой, – хорошо, что у нас чугунные столы, – Сабуров не любил вскрытия, однако ему надо было внимательно осмотреть одежду покойника.

Кроме ключей от конторы, в карманах Федора Евграфовича не нашлось ровным образом ничего занимательного.

– Более того, – сказал Сабуров начальнику, – Катасонов даже не надел пальто. Он, как говорится, всего лишь вышел до ветра, – Путилин почесал в бороде.

– Со Штиблетами, – так они стали называть неизвестного спутника купца,– говоришь, они сначала сидели в кабинете Катасонова- в девять утра Максим Михайлович в сопровождении полицейскихпоявился у парадного входа в контору на Предтеченской улице.

– Я был первым, – сообщил он Путилину, – служащие Катасонова не отличаются пунктуальностью… – начальник усмехнулся: «Англичанин».

Сабуров поправил пенсне в стальной оправе. Перевалив на четвертый десяток, он по семейной традции стал нуждаться в очках.

– Но их медлительность оказалась нам на руку, – добавил Сабуров, – я без помех осмотрел кабинет Федора Евграфовича, – комнату обставили тяжеловесной дореформенной мебелью.

Катасонов, правда, пользовался новейшим сейфом знакомой Сабурову британской работы.

Патентованный сейф от компании Chubb вскрывать не пришлось. Отправив полицейского на Офицерскую, Сабуров получил судейское постановление об обыске конторы. Ключи от сейфа лежали в ящике стола покойного.

– Там только деловые бумаги, – Максим Михайлович налил себе еще чаю, – а что касается Штиблет, то он явно побывал в кабинете, – покойниквстретился с убийцей вечером:

– Служащие расходятся по домам в шесть, – задумался Сабуров, – Катасонов сам открыл ему дверь.

В резной малахитовой пепельнице следователь отыскал несколько окурков. Федор Евграфович, принадлежавший к общине поморского согласия, видимо, не обращал внимания на запреты старообрядцев. Катасонов выкурил дорогую сигару.

– Разговаривали они часа два, – Сабуров все аккуратно занес в свою книжечку, – а Штиблеты курил пахитоски, – Максим Михайлович тоже предпочитал испанский товар. Он поднял голову от стакана с чаем.