Зима отчаяния

По мнению полицейского доктора, Катасонова убил сильный правша, ростом почти спокойного Федора Евграфовича:

– Немногим выше меня, – хмыкнул Сабуров, – с моим размером обуви, – он повертел потрепанным ботинком, – его сиятельство Дмитрий Аркадьевичтоже носит такой размер, как и тысячи других мужчин…

Найти волосы в снежной грязи двора Катасонова или на складе труб возможным не представлялось. Поинтересовавшись у доктора, могла ли женщина убить Грюнау, следователь услышал сухой смешок:

– Теоретически да, – врач задумался, – барышня с твердой рукой и знанием анатомии могла снять скальп или провести остальные, – он покашлял, – манипуляции, однако ей надо было спрятать тело в трубе,– Грюнау весил атлетические четыре с половиной пуда.

– Больше меня, – понял следователь, – недаром Путилин называет меня фокстерьером.

Доктор подытожил:

– Такой барышне впору выступать в цирке. Нет, – он покачал головой, – речьидет о мужчине.

Записки, найденные на дворе Катасонова и в трубном цехе, нельзя было предавать огласке. Кроме «Номера первого» и «Номера второго» на них ничего не значилось, однако оба клочка покрывали побуревшие пятна крови.

Записку Грюнау Максим Михайлович отыскал в трубном цехе, внимательно осматривая труп.

– Кое- что другое я тоже отыскал, – часть тела инженера пребывала в банке с формалином в полицейском морге, – но его невесте об этом слышать не след.

Взгляд Сабурова возвращался к фотографической карточке покойной девицы Дорио. Изящная брюнетка в строгом английском платье опиралась на подобие античной колонны.

Рано потеряв мать, Мария воспитывалась в детской молочной сестры, княжны Софии.

– Папа сам занимался моим образованием, – заметила княжна, – Мария стала моей компаньонкой на уроках. Папа хотел устроить ей место гувернантки, однако Мария предпочла сама пробивать себе дорогу.

Сабуров положил рядом с карточкой покойницы формуляр, заполненный ее рукой. Литовцевы объяснили, что синьорина Мария, мать девицы Дорио, приняла в России православие.

– Как и ее хозяйка, – хмыкнул Сабуров, – княгиня София Петровна Литовцева. Однако отчество у девицы Дорио придуманное, она незаконнорожденная, – Сабуров и сам не знал, что он хочет найти.