Погасшие звезды Ахирона

 – И что же заставило тебя признаться именно сейчас?

– Лишь желание защитить. Ты не представляешь, что я почувствовал, увидев тебя практически мертвую в луже собственной крови на капитанском мостике проклятой Неиды! – Шейн опустил голову, его голос подрагивал. – Если бы тебя не стало, – вдруг с фанатичной обреченностью в глазах выдал он, – я бы последовал за тобой, прежде наказав всех виновных в твоей гибели, – в груди нестерпимо закололо, лишь только воображение подкинуло мне ужасные картинки, где мой мужчина расправляется с ноарийцам, погибая сам, а возможная смерть капитана легла незаживающей, кровоточащей раной на сердце.

– Нет! – вскрикнула я и прижалась к мелко подрагивающему массивному телу. – Не смей даже думать о таком! – гневно шептала в широкую грудь, из последних сил обнимая руками, чтобы не исчез, не растворился в пространстве космоса, словно прекрасный сон. – Никогда не оставляй меня, – громко всхлипывая, посмотрела в неспокойное пламя глаз.

– Для меня невыносима сама мысль об этом. Позволь ухаживать за тобой, мой редкий, нежный цветок, – вновь соблазнительно улыбаясь, промурлыкал Норман, – доказать тебе свою любовь, – нашла в себе силы лишь кивнуть в опасной близости от слегка приоткрытых чувственных губ.

Шейн улыбнулся, огладил скулы, едва касаясь, и подарил легкий поцелуй, голова неожиданно закружилась, его потрясающий аромат проник под кожу: удивительно противоречивое сочетание дымной горечи и едва уловимой сладкой фруктовой нотки.

– Моя малышка, – тягуче шептал он, перемежая слова с поцелуями.

Я растворялась в этом мужчине, вся сосредоточилась в кончиках собственных пальцев, что скользили по мощному телу, в губах, пробующих его на вкус, в мышцах живота, куда явно упиралось его возбуждение, а он ничуть не облегчал мое состояние, раздувая угольки страсти.

Внезапно все прекратилось. В одно неуловимо быстрое движение Шейн закинул меня обратно на кровать, а сам присел на край, закидывая ногу на ногу, пряча свое весьма приподнятое настроение.

– Ты был прав, Шейн, – двери разъехались, пропуская раздраженного Гаррисона, – Тимерон только что сообщил о своем намерении немедленно прибыть на Викторию, более того, сделал он это, уже находясь в челноке.

– Этот день никогда не кончится, – простонала, находясь в полной растерянности.