Ветер, ножницы, бумага, или V. S. скрапбукеры

Однажды в кино она видела, как в тюрьме мыли заключенных – голых и беззащитных, мощной струей воды, от которой негде было спрятаться. К чему-то подобному она была сейчас готова, но от Ванды не исходило привычного напора. Она вздохнула с облегчением, и по животу растеклось мягкой волной приятное тепло. И разом голова встала на место, и логические полочки наконец-то ясно нащупались. Софья раскрыла блокнот и приготовилась записывать.

– Ну, с повесткой дня разобрались. Прошу остаться тех, у кого проблемы с отделом выпуска, и тех, у кого подходит срок сдачи.

Софья прикрыла глаза, впитывая реальность на слух. Шум отодвигаемых стульев, шаги и голоса затихают в коридоре, закрывается дверь. Вот теперь можно открыть глаза. Пчелкин, Ванда, директор, три главных инженера проектов и шаман. Ну что ж, она готова.

– Ванда, у Софьи Павловны возникли некоторые проблемы с выпуском проектов. Я считаю, вы, как опытный сотрудник, должны ей помочь. Давайте посмотрим, что у нас самое срочное.

Вскоре на столе появился список из десятка пунктов. По всему выходило, что все проекты срочные, но сдать их одновременно никак не получится, даже если отдел выпуска будет работать без перерыва на сон и обед.

– Определимся с приоритетами. Ванда, какие у вас есть предложения?

Ванда поднялась, посмотрела в потолок и принялась трепать рукой край юбки, как школьница у доски, которая не знает ответа. Софья подумала, что сейчас она сошлется на плохое самочувствие и выскочит из кабинета.

– Я не знаю. Я первый раз вижу эти названия, и они мне ничего не говорят. Хотя… вот тут есть пункт – пояснительная записка.[4 - Пояснительная записка – раздел проектно-сметной документации.] Я думаю, это ведь не так срочно? В конце концов, почему отдел выпуска вообще должен тиражировать чьи-то объяснительные записки? Сами могли бы напечатать. Их что, так уж много?

– Шесть томов, – машинально ответил Пчелкин и приподнял брови.

– Шесть томов записок? Да что ж вы там пишете-то? – Ванда хлопнула ладонью по столу, глаза ее засверкали. – Вот это как раз и отложим.

В кабинете повисла тяжелым ватным одеялом тишина. Ванду щупали взгляды – удивленные, насмешливые, устало-недоуменные, как смотрит врач на здорового ипохондрика. Софья разглядывала бледно-розовые кружева на лямке. На смуглой коже проступили пупырышки, как будто Ванде было очень холодно.