Маяк Чудес

Я протягиваю руку, но тетя Шура поспешно сжимает штуковину в кулаке, прячет руку за спиной и жалобным тоном добавляет:

– А одна, тощая и длинная, что твоя жердь, утащила мои ножницы.

– Кто они, тетя Шура?

– Я не помню. Какие-то девицы… в серых халатах.

– Как у советских грузчиков? – осеняет меня.

– Много ты помнишь советских грузчиков, деточка! Да ни один грузчик это рубище бы не надел даже после третьей бутылки водки.

– Но как они это сделали? Как можно превратить хранителя в открытку?

Тетя Шура снова берет пирожок, жует, плюется, потом говорит:

– Они мне показали свою открытку – и все скривилось.

– А что было на той открытке, вы не помните?

Тетя Шура хмурится и крошит на пол кусок пирога.

– Мрак. Девочка моя, там был такой мрак, какой не снился тебе в самых кошмарных снах. Лучше бы тебе никогда такого не видеть.

– Клетка, голубь и черная шкура? Похоже, как будто человек сидит?

– Клетка и голубь? – Она вскидывает брови вверх. – Нет, деточка. Хуже. Намного хуже. Там было тесто. Пресное тесто без вкуса и без запаха, и оно затягивало внутрь, как зыбучие пески.

– Тесто на открытке?

– Внутри открытки, ты же понимаешь. А снаружи был пирог, вывернутый наизнанку: тесто внутри, начинка снаружи. Ах, я, кажется, уже говорила про это. И начинка, знаешь, такая, ядовито красная! Сразу видно, что не просто невкусный… – Она снова всхлипывает и лезет в карман за платком.

Тетя Шура достает из кармана мои ножницы и смотрит с удивлением то на меня, то на них:

– Милая… это ведь твои, да?

Я киваю.

– Мне придется их отдать, – вздыхает она.

– И тогда вы снова все забудете?

– Я не могу оставить их себе. – Она гладит лезвия кончиками пальцев, я вижу, как поток играет в ее руках тоненькой, едва заметной струйкой.

– Мы найдем ваши ножницы. Я обещаю, – говорю я.

И кто меня только за язык тянул?! Не могу же я теперь обмануть тетю Шуру. Нашлась обещальщица! С таким же успехом заяц мог бы пообещать ежику разобраться с медведем. Я хихикаю про себя. Или это опять истерическое? Но мне больше ничего не остается. Разве что искать – Ингу, Надежду Петровну, Магрина – кого-то, кто способен разобраться в происходящем. Потому что все остальное выше моих сил.

Тетя Шура протягивает мне ножницы.

– Бери, девочка моя. Это твое.