Дочки-матери

– И что, что недорогая? – хмыкнула мать, – Чего мыслишь, от меня-то тебе чего надо?

Олеся подняла голову и посмотрела в упор на родительницу:

– У меня Маринке уже четыре года исполнилось. Можно ведь материнский капитал использовать и квартиру эту купить! А недостающую сумму в кредит взять.

Мать строго взглянула на притихшую дочь. Брови нахмурила. В доме стало так тихо, что слышно стало, как тикают старинные часы.

– Ничего не понимаю! Говори ясней, мямля! Зачем квартира? Кому?

– Мне, – развела руками Олеська.

Фаина аж привстала со стула, поглядев на дочь внимательно:

– Ах тебе-е? Хм!

Олеська опустила низко голову, словно ей стыдно стало за то, что она осмелилась у матери собственный материнский капитал просить.

– Квартира ей зачем-то понадобилось, ты посмотри! – пробормотала растерянно Фаина. – Тебе что, жить негде? Рази ж тебя кто из дому гонит? А? А этот дом, наш с отцом дом, кто будет за ним смотреть? Он же тебе, этот дом, в наследство достанется!

Женщина обвела взглядом пространство своего жилища и наткнулась глазами на притихшую в углу у телевизора младшую дочь, Юлю.

– Дом наш, говорю, Олеська, тебе отойдет! Тебе и Юльке! Вы ж сёстры, делить вам нечего, дом большой, всем места хватит! Если надо, то пристрой сделаете, места вон во дворе навалом! А и сам дом – на века построен!

В кухне брякнула посуда и оттуда в комнату торопливо выбежал Кирьян. Это средний сын Фаины, двадцатичетырехгодовалый мужчина.

– А мне чего достанется? Уже без меня наследство делите? Здорово, зашибись! – в сердцах воскликнул он.

Фаина, Олеська и Юля, уставились на Кирю.

– Ты тут чтоль? – удивилась мать, Фаина. – Как так? Я ж вроде бы недавно дверь на крючок закрыла, чтоб чужие не шастали.

– Туточки я. А что, уже и права не имею к себе домой прийти? – возмутился Кирьян.

Фаина промолчала. Она принялась что-то мысленно обмозговывать, глядя на сына и двух дочерей.

Всех троих своих детей Фаина любит одинаково сильно, но в то же время, особенными «любовями».

Олеська – ее первенец, ее долгожданное дитя. Кирьяша – единственный сын. Ну и Юля – поскрёбыш, младшенькая. Самую маленькую как не любить?

Всех троих Фая любит, всех. И мечтает только об одном: чтобы все трое по жизни крепко друг за друга держались и жили дружно, рядышком.

– Ерунды не мели, Кирюш, – строго молвила Фая.