Дочки-матери

Ну и пусть в крапиве-то посидит! Пусть подумает над своим поведением! Может и додумается, паразит такой, что запросто меня может потерять! А где он вторую такую дуру найдет, которая терпеть его такого будет?!

Любка заправила диван, на котором после ссоры с Кирей пластом лежала.

Она подпрыгнула к трюмо, стоявшему в углу, сняла с него сбоку подвешенные на створки зеркала красные мамины бусы, приложила к своей шее. Убрала. Накинула на плечи красивый платок и подхватив на руки младшего Мишку, расцеловала сынишку и закружилась, улыбаясь от счастья.

Хохотнула:

– А не пущу я его! Вот не пущу и все! Пусть там сидит!

…Кирьян поглядел в окно: кружится его Люба, радостная, счастливая.

Обрадовался очень, рот его расплылся в улыбке и будто камень с души упал. Подскочил к двери, дернул ее, да в дом впрыгнул. И подле кружащейся посреди комнаты женщины, в пляс пустился.

– Ты чего тут делаешь? – вскрикнула, опомнившись Люба.

– Танцую, – улыбнулся Кирьян.

Люба шлепнула улыбающегося мерзавца по темечку:

– Тебя в дом кто звал? Никто.

Ушел – уходи, принимать обратно тебя не собираюсь!

Люба вытолкала Кирьяна за дверь и закрыла ее на железный крючок. Сама губы нервно покусала: не переборщила ли?

– Дак темнеет уже! Спать то я где буду? Вечер уже! – крикнул в приоткрытое окно Кирьян.

Люба с воинственным видом вышла на крыльцо и свирепо швырнула в ноги мужу старый тюфяк.

– Домой пущу только если увижу, что ты меняться начал!

Тюфяк упал в ноги Кирьяну и от него во все стороны полетели целые «облака» пыли.

Тюфяк тот несколько лет в кладовке посреди всякого хлама валялся. От него сыростью несло за версту, в нем дырки были – мыши погрызли. Люба подозревала что внутри тюфяка даже мышиное гнездо прижилось, но проверять свою догадку не хотела. Она все собиралась этот тюфяк выкинуть, да забывала о нем каждый раз.

И вот, пригодился.

Кирьян лишь вздохнул, взял этот тюфяк, расчихался и унес, приспособив его на куче досок, валявшихся у бани.

Голодным Кирьян в тот день не остался: в огороде нарвал полведра огурцов, редиски надергал, малины налопался вместо сладенького. Когда горяченького захотелось, по соседям походил, чаю напился, там же и телефон свой разрядившийся, зарядил.

«Спать тут не буду, просто полежу немного. Я ж не пёс дворовый, чтоб во дворе ночевать, – решил он, укладываясь на тюфяк. – Как уснет Любка, так в дом ворвусь и на законное свое место улягусь.