Пыль у дороги

Диана была главной придумщицей всех прозвищ и насмешек. Она первая бросила комок грязи, еще раньше первая толкнула в лужу. И именно ее первую и единственную Эри ударила. С чувством, так, что фиолетовый синяк на щеке не сходил больше недели. Но как же Анжела тогда расстроилась! Заставила Эри прилюдно извиниться, и за восемь лет после этого мало что изменилось.

«Только не сейчас», – мысленно просила Эри, ускоряя шаг.

– Эй, я к тебе обращаюсь, ведьма остроухая! Что ты здесь забыла? – Диана выступила вперед, подбадриваемая восхищенными взглядами подружек.

Просто пройти мимо. Не останавливаться.

Ой! Эри схватилась за плечо.

Легко догадаться, кто бросил камень.

Она развернулась и медленно, как разозленная собака, двинулась на Диану. Зеленые глаза неприятно потемнели. Девочки попятились, но их смелая предводительница только скривилась в усмешке:

– И что ты сделаешь? Ударишь? Заколдуешь? У-у-у, как страшно.

Эри чувствовала, что терять было нечего. К горлу подкатил комок, гнев заполнял внутреннюю пустоту.

– Тише, тише! – воскликнул он, отталкивая девушек, словно судья на кулачном поединке. – Что случилось?

– А ты не видишь? – возмутилась Диана, картинно всплеснув руками. – Твоя ненаглядная хочет убить твою сестру.

Эри глубоко вдохнула, широко раздувая ноздри.

Диана знала, чем можно было ранить сильнее всего. Эри всегда удивлялась, как в уютном доме Хартонов могла вырасти такая.

Рикки оказался хуже. Предателем и подлецом.

– Эри? – он осторожно заглянул ей в глаза. – С тобой все хорошо?

Диана и подружки многозначительно переглянулись.

– Я ищу вашего отца, – выдавила она, сглатывая ком в горле.

– Что-то случилось? – взволнованно спросил Рикки, на что Диана закатила глаза.

– Да, – прошептала Эри, чувствуя, как само ее существо сжимается, превращаясь в два коротких слова: – Анжела умерла.

* * *

Что-то коснулось губ. Теплое и нежное. Эри улыбнулась.

– А ты ничего, – раздалось сверху.

Она вздрогнула и проснулась. Рядом сидел рыжеволосый юноша. Ореховые глаза светились задорным огоньком, по узкой переносице были рассыпаны веснушки, тонкие губы растянулись в лукавой улыбке. Было в нем что-то очаровательное и манящее.

– Извини, забыл, как тебя зовут?

Он окинул худенькую фигурку откровенным взглядом.