Другая сторона бесконечности

Тогда почему оно смеет говорить с ней, с Высшей, в таком неуважительном тоне? Почему не произносит "благороднейшая", обращаясь к ней? Почему это существо не боится?

– Я больше ничего не боюсь, – ответила на её мысли псевдо-Лилит. – Потому, что здесь, на Тхелле, со скопированной чужой памятью и чужим опытом, мне стало предельно ясно: тот, кто не боится потерять жизнь – не боится ничего! Кто не боится потерять жизнь – свободен. Я не боюсь потерять чужую жизнь.

Бэаэт нервно глотнула жгучую жидкость в хрустальном стакане.

Ну и гадость же! И что теперь делать с этим нестандартным помощником? Голова-то как сразу закружилась! Необходимо перенастроить корректор медицинских параметров тела… Но едва она собралась это сделать, как в запирающем устройстве двери провелась магнитная карточка.

Глава 27

Дверь в номер открылась. Вошли совершенно трезвые Бес, Мрак, Змей, Ян и с ними незнакомый мужчина приличного вида. Незнакомец не соответствовал раскованной атмосфере хаосизма: строгий классический костюм, безукоризненно отглаженная рубашка, галстук, кейс с ноутбуком, видеокамера.

– Лил, у нас, я вижу, гостья, – удивился Виктор Галле, разглядывая высокую девушку с голубой кожей, удлинённой головой, высоко посаженными острыми ушами и необычными чертами лица.

– Это госпожа Бэаэт-Ла, – коротко ответила Лилит.

– А это учёный, – представил незнакомца Змей. – Доктор исторических и антропологических наук из Петербурга. Приехал изучать образование новой религии. Не знаю, как там с антропологией, но историк он классный.

Он нам чертовски увлекательно рассказал столько историй, что мы даже не успели накатить.

– Могли бы предупредить, что будет гость – я в халате! – шепнула ему Псевдо-Лилит.

– Борис Вайнштейн, – галантно представился учёный. – Можно просто Борис. Очень-очень прошу извинить за столь внезапное вторжение. Так получилось, абсолютно спонтанно.

Пророчица новой религии улыбнулась лживой светской улыбкой.

– Необыкновенно приятно познакомиться с такими очаровательными дамами, – улыбнулся историк и антрополог.

Бэаэт-Ла чувствовала, как от выпитой гадкой жгучей дряни, помимо головокружения, ещё и плывёт реальность. Может поэтому представители вида "человек обыкновенный сапиенс" кажутся ей не такими похожими друг на друга, как ей всегда виделось.

Борис Вайнштейн с любопытством рассматривал Бэаэт-Ла проницательным взглядом антрополога, стараясь при этом не выходить за рамки приличия.

Бес, Мрак, Змей и Ян переглянулись.