Отравленная жизнь

Сначала она расспросит мужа о делах на его работе, затем они поболтают о дочери и возможно, даже успеют поговорить об их отношениях. Ей важно чувствовать, что он все еще любит ее как прежде…

Но муж не оправдал ее робких надежд. Получив сообщение, он уткнулся в телефон, разом позабыв о жене. Следующие 10 минут он яростно с кем-то переписывался, сердито клацая по клавиатуре и сопровождая виртуальный разговор гневными восклицаниями, а затем позвонил и стал зло отчитывать собеседника.

Каныкей мигом сдуло с кухни. Наученная горьким опытом, она старалась держаться подальше от мужа в такие моменты. Не важно, на кого он злился – подчиненные, братишка, друзья, мать – доставалось всегда ей, его супруге. Он мог придраться к чему угодно: не так посмотрела, не так приготовила, не то сказала, иногда это могла быть совершенно абсурдная причина для семейной ссоры, однако после нее молодая женщина неделю ходила с плотным слоем тонального крема на лице и крепко поселившимся в душе ощущением липкого страха.

Стараясь двигаться быстро и бесшумно, Каныкей погладила рубашку мужа, почистила его ботинки, подготовила пальто и вынесла в прихожую его рабочий портфель. А потом со смешанным чувством облегчения и легкого трепета смотрела ему вслед из окна. Как он, статный, высокий, элегантно одетый, направляется к своему автомобилю.

Она любила его и боялась одновременно. Ее подруга Бермет назвала это «стокгольмским синдромом».

– Это нездоровая привязанность жертвы к своему мучителю. Такое, знаешь, искаженное проявление инстинкта самосохранения: жертва на бессознательном уровне считает, что симпатия к агрессору снижает риск быть убитой. В вашем случае тебе неоткуда ждать помощи, поддержки и поэтому кажется, что твоя жизнь зависит от Айдара. Он сначала срывается на тебя, а потом искренне просит прощения и вроде как раскаивается, так?

– Да, – помолчав, согласилась Каныкей, – вначале он чуть ли не в ногах валялся после побоев, приходил с цветами, водил в кино, в кафе, но в последние разы просто чмокнет в щечку, пробурчит «извини за вчерашнее» и… мы миримся.

– Ну вот! Вначале он преподносил тебе так называемую «конфету»: падал в ноги, заливал про чувства, извинялся за вспыльчивый характер и тем самым сажал тебя на психологический крючок.