Заклятие древних маори. Последний занавес

Дождь в самом деле прекратился с пугающей внезапностью субтропического ливня, а с земли и крыш строений Ваи-Ата-Тапу повалил густой пар. Гаунт заметно успокоился, и дальше диктовка протекала уже без эксцессов.

II

В десять утра Гаунт в сопровождении Колли отправился на источники греть свою ногу, а Дайкон поспешил на поиски Саймона. Нашел он юношу в его убежище – безукоризненно вычищенной и убранной клетушке, заставленной журналами и учебниками по связи и радиоэлектронике. Саймон беседовал с Гербертом Смитом, который при виде Дайкона проворчал что-то маловразумительное и убрался восвояси.

В противоположность Смиту Саймон встретил гостя почти радушно. Дайкон не знал, как воспринимает его этот парнишка, но надеялся, что после случая у озера и поездки в Гарпун несколько вырос в его глазах. Он подозревал, правда, что Саймон считает его отпетым бездельником и хлыщом, и утешался лишь тем, что в целом парень относился к нему без враждебности.

– Ну вот! – заявил Саймон. – Чего и следовало ожидать.

Квестинг сказал Смиту, что его в отличие от всех нас он выгонять не собирается, и даже посулил назначить ему вполне приличное жалованье. Что вы на это скажете?

– Довольно неожиданная перемена.

– Еще какая! Что же он затеял?

– Может, он просто хочет, чтобы Смит набрал в рот воды? – предположил Дайкон.

– Это еще мягко сказано! Он же бешеный, этот Квестинг. Попытался укокошить Берта, но сел в лужу. Знает, что во второй раз такой номер у него не пройдет, вот и заладил: «Держи язык за зубами, а я уж о тебе позабочусь».

– Не могу поверить…

– Знаете, мистер Белл, я уже по горло сыт вашей наивностью. Вы со своими театральными хлюпиками совсем позабыли, что такое настоящий мужчина.

– Дорогой мой Клэр, – заговорил Дайкон с некоторой горячностью, – позвольте вам заметить, что способность орать во все горло и хамить всем подряд, в особенности тем, кто не ответит вам тем же, еще не делает человека настоящим мужчиной. Если же те, кого вы считаете мужчинами, занимаются подкупом и убийствами, то мне куда милее театральные, как вы изволили выразиться, «хлюпики».

 – Дайкон снял очки и принялся исступленно полировать и без того чистые стекла носовым платком. – И если слово «хлюпик» означает то, что я думаю, то ты – глупец и невежа. И перестань называть меня мистером Беллом. Ведешь себя как последний лицемер.

Лицо Саймона медленно приняло пунцовый оттенок.

– Я не нарочно, Дайк, – запинаясь, пояснил он.