Заклятие древних маори. Последний занавес

Неужели все это из-за того, что мы нуждаемся в его деньгах? Вспомни, как папа и дядя Джеймс выкурили отсюда богатых американцев, хотя мне они показались милыми и обаятельными. – Барбара запустила длинные пальцы в свои мышиного цвета волосы и, избегая взгляда матери, уставилась на вершину пика Ранги. – Может, у него какая-то власть над нами? – произнесла она, вдруг разражаясь нервным хохотом.

– Барби, милая, – в голосе миссис Клэр прозвенел металл, – я думаю, не стоит больше обсуждать эту тему.

– Но ведь дядя Джеймс его точно терпеть не может! – выкрикнула Барбара.

– Барбара!

– Обед, Агнес, – прозвучал спокойный голос из-за изгороди. – Ты опять опаздываешь.

– Иду, дорогой. Пожалуйста, Барбара, ступай с папочкой, – попросила миссис Клэр.

III

Доктор Акрингтон лихо съехал на машине с горы и, подкатив к веранде, так резко затормозил, что автомобиль едва не встал на дыбы. Барбара дождалась, пока доктор вылезет, и взяла его за руку.

– Только не торопи меня, – поморщился он. – Ты меня прикончишь.

– Опять нога болит, дядя Джеймс? – участливо спросила Барбара.

– Она всегда болит. Не спеши.

– Но вам удалось понежиться утром в «Котле каши»?

– Нет. И знаешь почему? Там ошивался этот паскудный мерзавец!

– Ой, как обидно, – всплеснула руками Барбара.

– Это еще не все! – обиженно возопил доктор Акрингтон. – Этот паразит никогда не моется! Ей-богу! Почему, черт побери, вы не требуете, чтобы постояльцы принимали душ, прежде чем лезть в источник? Он пачкает мою драгоценную грязь своим вонючим потом.

– Дядюшка, вы уверены…

– Уверен! Конечно, уверен, черт возьми! Я следил за ним. Он и на милю к душу не подходит. Просто не понимаю, как твои родители его терпят…

Барбара вздохнула:

– Как раз этот вопрос, дядя Джеймс, я только что задала своей матери.

Доктор Акрингтон замер на месте и ошалело уставился на племянницу. Внимательный наблюдатель заметил бы, как они похожи. Барбара и в самом деле походила на своего дядю больше, чем на мать, однако если рыжеволосый доктор смотрелся настоящим красавцем, то назвать красавицей Барбару вряд ли у кого повернулся бы язык.

– Вот как? – произнес наконец доктор Акрингтон.