Старые девы в опасности. Снести ему голову!

Они вошли в лифт и стали подниматься. Тело консьержки слегка колыхалось, издавая сложный аромат пота, грязного белья, жасминовых духов и чеснока. На шестом этаже она отперла дверь, расположенную напротив лифта, проковыляла внутрь и уселась на стул, стоявший посреди чистой аккуратной комнаты с застекленной балконной дверью, тяжело дыша и явно торжествуя.

Но Аллейну было не до нее. Он резко остановился на пороге комнаты и огляделся: туалетный столик, полочка над умывальником, халат, висевший на спинке кровати, три пары туфель, выстроившихся в ряд вдоль стены.

Аллейн подошел к гардеробу и дернул дверцу. Внутри висело три темных платья и парочка соломенных шляп со скромной отделкой. На дне гардероба валялся конверт. Аллейн нагнулся, чтобы разглядеть его. Это было деловое письмо с грифом «Химическая компания Приморских Альп». Он прочел адрес:

Мадемуазель Пенелопе Е. Гарбель,

16, улица Фиалок.

Роквиль,

Пэйиду.

Аллейн выпрямился, размашистым жестом захлопнул дверцу гардероба и уставился на консьержку, по-прежнему восседавшую посреди комнаты, словно языческий истукан.

– Эх ты, старая кошелка с требухой, – задумчиво произнес он по-английски, – если б ты знала, какого я свалял дурака.

И вышел на балкон.

2

Он стоял там, откуда им совсем недавно махал Рики. Аллейн взглянул поверх нагромождения крыш и увидел большую вывеску: гостиница «Королевская». Трой забыла покрывало на перилах балкона.

– Несколько минут назад, мадам, – сказал Аллейн, возвратившись к неподвижной консьержке, – из гостиницы «Королевская» я видел на этом балконе моего сына.

– Нужно иметь глаза ястреба, чтобы узнать кого-нибудь на таком расстоянии. Вы ошибаетесь, мсье.

– Для этого нужно всего лишь иметь бинокль. А он у меня был.

– Возможно, сынишка прачки забегал. Он тут повсюду носится, но сейчас здесь никого нет.

– Я видел, как вы, мадам, взяли за руку моего сына и увели в комнату. Вас было так же нетрудно узнать, как и его.

– Вы ошибаетесь. Я с самого утра не выходила из своей комнаты.

Будьте любезны, мсье, покинуть помещение. Я настаиваю на извинениях, – величественно произнесла консьержка.

– Может быть, вместо извинений вы примите вот это, – сказал Аллейн, вынимая из бумажника тысячефранковую купюру.

Он стоял в нескольких шагах от консьержки, держа в руках деньги. Ее глаза жадно блеснули, намазанные губы зашевелились, но она не двинулась с места. Несколько секунд они в упор смотрели друг на друга.