Старые девы в опасности. Снести ему голову!

– Полежу так минут десять на всякий случай, – продолжала мисс Локк, – а потом перевернусь. Признаться, чувствую я себя отвратительно.

– Доктор Баради говорил, что вчера вы поздно легли, – сказала Трой, стараясь изо всех сил не обнаружить тревоги.

– Разве? – Голос дамы стал еще более невнятным, она пробормотала что-то вроде «не помню».

– Он рассказывал нам про спектакль и все такое прочее.

– Спектакль? Ох… Я в нем участвовала?

– Он не уточнил, кто и какую роль играл, – ответила Трой.

– Я наверняка была в полной отключке, – пробормотала дама.

Трой подумала о том, как неприятно выслушивать подобные признания от малознакомых людей, и вдруг с изумлением заметила, что лопатки дамы конвульсивно подрагивают.

– Что ж, назовем это спектаклем, – послышался невнятный голос.

Трой все более становилось не по себе.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

Новая знакомая перевернулась на спину и сняла очки. Выражение ее бледно-зеленых глаз с маленькими зрачками-точками было странно отрешенным.

– Дело в том, – быстро заговорила она, – что меня не было на вечеринке. После обеда, на котором тоже было весело, у меня разболелась голова, и я, как уже говорила, отключилась. Это случилось часа в четыре. Видимо, поэтому я и поднялась раньше всех. – Она неожиданно и преувеличенно широко зевнула, едва не свернув себе челюсть. – Ну вот, опять начинается.

Челюсти Трой дрогнули, подчиняясь закону мимической подражательности.

– Надеюсь, головная боль прошла, – сказала она.

– Какая вы милая. Не прошла. Болит ужасно.

– Мне очень жаль.

– Если не пройдет, придется обратиться к Баради. А она не пройдет. Сколько времени он будет трудиться над аппендиксом вашей попутчицы? Вы видели Ра?

– Не думаю. Я познакомилась только с доктором Баради.

– Ах, ну конечно, – торопливо проговорила мисс Локк, – вы не в курсе. Я имела в виду Оберона, нашего Учителя. Меж собой мы зовем его Ра.

Трой, измотанная жарой, недосыпом и неутихающей тревогой, оказалась не в состоянии уловить особое значение, приданное обычным словам.

– Право, не знаю, – пробормотала она. – Истина всегда…

– Бедняжка, я совсем заморочила вам голову.

Гризел Локк села на своем матраце. Будучи художником, Трой соответственно относилась к наготе, но вид ее новой знакомой, столь бесцеремонно выставляющей напоказ незавидные прелести, удручил Трой.