Снести ему голову!

Временами он бросал преданные взгляды на Саймона Бегга, который, казалось, совершенно не интересовался происходящим. В конце концов Эрни пришлось подчиниться и отдать меч, и опять последовали новые взрывы негодования. Миссис Бюнц из своего убежища увидела, что на конце стального лезвия имеется отверстие, в которое продета и завязана узлом красная лента.

– А что, как кто-то из нас невзначай размахнется да схватится по ошибке за лезвие? – кипятился старший Андерсен. – Так ведь и пальцев лишиться недолго. Скажи, доктор?

– Да не кто-то это будет, а я! – пробасил Крис.

 – Я же иду рядом с Эрни. Стало быть, мне быть без пальцев…

– Не говоря уж обо мне, – добавил отец.

– Погоди-ка, погоди, – прервал их доктор Оттерли. – Дай мне взглянуть поближе. – Осмотрев меч, он задумчиво поглядел на его владельца. – И зачем ты так сильно его наточил?

Эрни ничего не ответил, а только протянул руку, чтобы взять меч обратно. Поколебавшись, доктор Оттерли отдал клинок. Эрни поспешно схватил оружие, спрятал его за спину и отступил, бросая на отца огненные взгляды.

При этом он ворчал и матерился себе под нос.

– А ну-ка ты, чурбан неотесанный, – процедил сквозь зубы старик Вильям, – быстро отдай мне игрушку. Я жду. Сперва мы затупим ее, а уж потом будешь с ней цацкаться. Понял?

– Не отдам.

– А вот и отдашь!

– Отвяжись.

– Ну уймись же, Эрни. Отдай ему меч – что тебе, трудно?

– Сперва скажи ему, чтоб отстал.

– Хорош, хорош, будет вам! – зашумели братья.

– Лучше оставь его сейчас, Лицедей, – посоветовал доктор Оттерли.

– Еще не хватало – оставь! Кто здесь главный? И не собираюсь я его оставлять – ишь чего удумал, паршивец!

Он двинулся на непокорного сына. Миссис Бюнц затаила дыхание, пытаясь понять, относится ли эта сцена к языческому фольклору или нет. Сейчас ей было видно только Лицедея и его младшего сына – остальные Андерсены ушли из «кадра». На заднем плане, с трудом различимые, мелькали лица доктора Оттерли, Ральфа и Саймона Бегга. Она услышала, как Саймон крикнул:

– Не дурите!

Ральф попытался удержать Лицедея.

Но было поздно. Резким движением тот метнулся к сыну. На несколько секунд дверной проем загородила мощная фигура Дэна Андерсена. Потом была какая-то неразбериха – мелькали только руки, головы. Затем она услышала чей-то визгливый голос. Как потом оказалось, он принадлежал Эрни Андерсену:

– Что, руки теперь в крови? Руки в крови, да? Только не говори, что это из-за меня! Убивец – он завсегда в крови.