Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца!

 – С меня хватит. Я слишком много усмирял себя. Я человек скорых решений. Не стану я больше унижать себя, играя в обычном танцевальном оркестре…

– Будет тебе, будет, будет!

– А потому я увольняюсь.

– У тебя контракт. Послушай, старина…

– Я плюю на твой контракт. Не хочу больше быть твоим мальчиком на побегушках. «Принеси мне сигарет». Ба!

– Послушай, старина… я… я подниму тебе жалованье… – Голос дирижера прервался.

Ривера глянул на него и растянул губы в улыбке:

– Правда? На сколько? Скажем, на пять фунтов?

– Имей сердце, Карлос.

– Или, к примеру, тебе вдруг захочется выплатить мне пять сотен задатка…

– Ты с ума сошел! Бога ради, Карлос… Честно, у меня нет таких денег.

– Тогда, – величественно изрек Ривера, – поищи себе других, пусть они тебе за сигаретами ходят. С меня… хватит… финито.

– И что со мной будет? – громко взвыл Морри. – Со мой-то что будет?

Ривера с улыбкой отошел. Красноречиво изображая безразличие, он осмотрел свое отражение в зеркальной стене и поправил галстук.

– Ты окажешься в крайне бедственном положении, мой друг, – изрек он. – Ты не сможешь меня заменить. Я совершенно незаменим. – Внимательно рассматривая свои усы, он мельком уловил отражение Морено. – Не гляди так кисло, – сказал он, – ты исключительно безобразен, когда делаешь такое лицо. Просто отвратителен.

– Это нарушение контракта. Я могу… – Морри облизнул губы. – Есть закон… Предположим…

Ривера круто повернулся.

– Закон? – переспросил он. – Премного тебе обязан. Разумеется, всегда можно прибегнуть к закону.

Несомненно, это мудрый шаг для руководителя оркестра. Я нахожу предположение забавным. Я повеселюсь, повторяя его дамам, которые так любезно тебе улыбаются и настойчиво просят исполнить их любимые номера. Когда я перестану играть в твоем оркестре, их улыбки погаснут, а свои любимые номера они будут просить у других.

– Ты такого не сделаешь, Карлос.

– Позволь тебе сказать, мой милый Морри, что если закон и будет привлечен, то к нему обращусь я сам.

– Да будь ты проклят! – в бешенстве крикнул Морено.

– Из-за чего переполох? – спросил лорд Пастерн, который вошел незамеченным. Голову его украшало сомбреро с широкими полями, а ремешок подпирал двойной подбородок. – Я решил, что в нем буду выступать. Подходит к стрельбе, как по-вашему? Йи-пп-и-и!

V

После ухода Риверы Фелиситэ осталась сидеть в кабинете, зажав ладони между коленями и стараясь поскорее навеки похоронить воспоминания о недавней сцене.