Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца!

Ты ведь простишь нас, Джордж? Мне очень хочется знать мнение Эдварда о моей petit-point[15 - Вышивка (фр.).].

– Оставьте меня наедине, – похвалялся Мэнкс, – с petit-point.

Взяв под руку, леди Пастерн увела его к рабочему столику. Карлайл увидела, как Фелиситэ направилась к Ривере. Очевидно, она вполне держала себя в руках: приветствие ее было довольно официальным, зато к Морено и своему отчиму она повернулась от Риверы с видом самым что ни на есть заговорщицким.

– Кто готов со мной поспорить, что я не смогу угадать, о чем вы, умники, разговаривали?

Мистер Морено немедленно сделался сама веселость.

– Ах, мисс де Суз, вы слишком уж нам осложнили пари. Боюсь, вы чересчур много о нас знаете. Разве нет, лорд Пастерн?

– Меня беспокоят зонтики, – капризно гнул свое лорд Пастерн, и Морено и Фелиситэ заговорили разом.

Карлайл пыталась составить хотя бы какое-то мнение о Ривере, и никак не могла. Он влюблен в Фелиситэ? Если да, то была ли его ревность к Мэнксу искренней, а потому пугающей страстью? Или же он авантюрист до мозга костей? Неужели возможно, что он взаправду тот, за кого себя выдает? Неужели возможно, чтобы кто-то был настолько фальшивым, как мистер Ривера? И мыслимо ли подумать, что манеры отпрысков знатных испано-американских родов так сильно отдавали голливудскими стереотипами? У нее разыгралось воображение или его оливковые щеки действительно стали чуточку бледнее, когда он стоял и смотрел на Фелиситэ? Слабый тик, мельчайшее подергивание мышцы у него под левым глазом взаправду непроизвольное или, как остальное в нем, наигрыш? И пока догадки одна за другой проносились и роились у нее в голове, к ней подошел мистер Ривера собственной персоной.

– Ах, вы так серьезны! – воскликнул он. – Хотелось бы знать почему. В моей стране есть поговорка: «Женщина бывает серьезной по одной из двух причин: она вот-вот влюбится или она уже влюблена без надежды на взаимность». А поскольку второе немыслимо, я спрашиваю себя: кому эта милая леди вот-вот отдаст свое сердце?

Карлайл подумала: «А мне интересно, не на эту ли фразу клюнула Фелиситэ?» – но вслух сказала:

– Боюсь, ваша пословица за пределами Южной Америки неприменима.

Он рассмеялся, словно она произнесла гениальную остроту, и запротестовал, мол, ему лучше знать, честное слово, лучше. Карлайл поймала обращенный на них бесцветный взгляд Фелиситэ и, быстро повернувшись, удивилась точно такому же выражению на лице Эдварда Мэнкса. Ее охватывала все более острая неловкость.