Последний занавес

Меня две недели не будет. А так – тетя Милли и тетя Полин. Это, – Фенелла повернулась к Трой, – мать Седрика и мать Пола. Боюсь, сначала вам трудно будет разобраться в наших родственных связях. Тетя Полин – это миссис Кентиш, мама – миссис Клод Анкред, а тетя Миллимент – миссис Генри Анкред.

– Генри Ирвинг Анкред, не забывай, – встрял Седрик. – Это мой покойный папа.

– Что касается нашей линии, то это все, – заключила Фенелла. – Да, еще Пэнти (Седрик застонал). Кэролайн Эйбл и школа в западном крыле. Тетя Полин, видите ли, опекает их.

– Все? – вскричал Седрик. – Ты что же, хочешь сказать, что Соня уехала?

– Нет, она там. Я просто забыла, – бросила Фенелла.

– В таком случае, Фенелла, могу сказать лишь, у тебя есть совершенно завидная способность все забывать. Следующий раз ты скажешь, что с Соней все примирились.

– Какой смысл говорить об этом? – ледяным тоном заметил Пол Кентиш.

– А о чем же еще говорить в Анкретоне, только это и интересно, – возразил Седрик.

– О Господи, Седрик, – дружно выдохнули Пол и Фенелла.

Седрик издал каркающий смешок, и наступило напряженное молчание. Ощущая некоторую неловкость, Трой наконец заговорила с Полом Кентишем. Приятный молодой человек, подумала она, серьезный, но доброжелательный, и не против поговорить о своей военной службе. Его ранило в ногу на итальянском фронте, и он все еще проходил курс лечения.

– Вообще-то я подумывал… словом, мне пришло в голову, а почему бы не послужить в полиции.

– Ничего себе, – присвистнул Седрик.

– Пол единственный среди нас, – пояснила Фенелла, – кто не хочет иметь ничего общего с театром.

– Я был не прочь остаться в армии, но теперь для этого не гожусь. Не знаю, может, и в полицию меня тоже не возьмут.

– Вам стоит поговорить с моим мужем, когда он вернется, – сказала Трой и тут же усомнилась, а так ли уж это понравится Аллейну.

– Здорово! – воскликнул Пол. – Это было бы просто замечательно, если вы действительно всерьез.

– Он просто мог бы подсказать, является ли хромота препятствием.

– Ну а я так просто счастлив, – заметил Седрик, – что у меня язва двенадцатиперстной кишки. Не надо даже притворяться храбрецом и силачом. Нет, я точно унаследовал характер Старика.