Последний занавес

И подобно тому как первые же модуляции голоса друга, с которым встречаешься после долгой разлуки, сразу приготавливают тебя к нотам, которые еще предстоит услышать, первые же строки пьесы, которые, как ей казалось, она давно забыла, оживили в памяти весь текст.

– Извините за то, что отрываю, – послышался высокий голос, – но мне безумно хочется поговорить с вами, а это такая чудесная возможность.

Молодой человек протиснулся через проход между сиденьями и уселся напротив. Он склонил голову набок и заискивающе улыбнулся Трой.

– Ради Бога, не думайте, что у меня какие-то дурные намерения, – заговорил он. – Честное слово, вам нет никакой нужды дергать шнур вызова проводника.

– Какой шнур? Я и понятия не имела, что такой есть, – сказала Трой.

– Вы ведь Агата Трой, так? – нервно продолжал молодой человек. – Я не мог ошибиться. То есть я хочу сказать, какое поразительное совпадение, а? Еду себе, читаю журнальчик – и что же вижу? Вашу великолепную, божественную фотографию. Поразительно, чудо какое-то.

И даже если бы у меня возникла хоть тень сомнения, ее стерла бы эта страшная история, которую вы читаете.

Трой перевела взгляд с книги на молодого человека.

– Вы о «Макбете»? – спросила она. – Боюсь, я не совсем вас понимаю.

– Да ну, все же так ясно, – возразил он. – Правда, я не представился, верно? Меня зовут Седрик Анкред.

– Ах вот как, – помолчав, вымолвила Трой. – Ну да, конечно.

– Ну и наконец, на конверте написано ваше имя. Боюсь, я совершенно бессовестно пялился.

Но до чего же здорово, что вы действительно будете писать портрет Старика во всех этих старинных причиндалах. Вы и представить себе не можете, что это за костюм! А этот его ток[13 - Шляпа без полей, которую в старину носили не только женщины, но и мужчины.] сделал из чистой стали очень влиятельный человек. Он мне дед. А мать – Миллимент Анкред. Моего отца – только пообещайте никому не говорить – звали Генри Ирвингом Анкредом. Можете себе представить?!

Трой не нашлась что ответить на этот монолог и откусила еще кусок сандвича.

– В общем, сами видите, я просто должен был вам представиться, – продолжал он, явно желая произвести впечатление «обаяшки» (как Трой назвала это про себя). – Я ведь так обожаю ваши работы, и перспектива знакомства с вами с самого начала просто не давала мне покоя.

– Да, но откуда вам стало известно, что я собираюсь писать сэра Генри? – осведомилась Трой.

– Вчера вечером я позвонил дяде Томасу, и он мне все рассказал.