Однажды в Риме. Обманчивый блеск мишуры (сборник)

– Мне кажется, было бы неплохо, – предложил Аллейн, – если бы мисс Джейсон указывала на отрывок в книге, а я положил бы руку на плечо автору, который изъявляет готовность его прочесть?

– Какое хорошее предложение! – поддержала его Софи. – А майор Свит мог бы наклониться с другой стороны.

– Охотно, буду рад, – с готовностью отозвался майор и действительно очень близко наклонился к Софи. – Чертовски славная мысль, по-моему, – просипел он ей на ухо.

– Это напоминает, – сказал Аллейн, – сцену, в которой Чехов читает пьесу Станиславскому и актерам Московского художественного театра.

Данное замечание удостоилось громких аплодисментов баронессы. Софи и Аллейн обступили Гранта.

– Вы еще за это поплатитесь, – процедил тот сквозь зубы. – Оба.

– В книгу, в книгу, все смотрим в книгу! – весело пропела баронесса. – Никому не двигаться! Геррит, ты должен чуть отступить назад, и мистер Дорн, вы здесь?

– О боже, да, я здесь.

– Хорошо. Итак, все готовы. Замрите, пожалуйста.

Камера щелкнула, но тьма не рассеялась. Баронесса, которая, без сомнения, крепко ругнулась на своем родном языке, теперь обрушилась с упреками на мужа:

– Что я тебе говорила, дорокой! Эти местные ланпочки бесполезны. Нет! Не отвечай. Не шевелись. У меня в кармане есть запасная. Никто не шевелиться и не разговаривать. Я ее нахожу.

Софи хихикнула. Майор Свит немедленно схватил ее за талию.

– Поделом же вам, – прошептал Грант Софи. Данный маневр не укрылся от его внимания.

Где-то неподалеку, но за митреумом, раздался звук, такой же, как все звуки в этом пространстве, искаженный эхом и похожий на пронзительный голос.

Последовала почти невыносимая тишина, нарушенная через какое-то время отдаленным глухим ударом, как будто захлопнули тяжелую дверь. Баронесса возилась с камерой и бормотала. Кеннет отделился от группы и со вспышкой сфотографировал статую бога. Его заставили вернуться на место, и наконец-то баронесса подготовилась.

– Пожалуйста. Прошу. Внимание. Замрите, пожалуйста. Снова – снимаю.

На сей раз свет вспыхнул, все ослепли, баронесса разразилась громкими возгласами удовлетворения и настояла на том, чтобы сделать еще два снимка. Невзирая на нарастающее нетерпение, затем произвели замену – баронесса заняла место мужа и нависла над майором Свитом, как первобытная богиня плодородия. Барону с его вспышкой повезло больше, и все благополучно завершилось.