Фотофиниш. Свет гаснет

На лице Руперта появилось и тут же исчезло выражение, которое при менее драматичных обстоятельствах можно было бы описать как обиженное; затем он искоса посмотрел на них и спросил:

– Тогда почему Мария кричала?

Аллейн обменялся взглядами с доктором, и тот едва заметно кивнул.

– Ну? – требовательно повторил Бартоломью.

– Потому, – сказал Аллейн, – что случилось несчастье. Трагедия. Смерть. Для вас это будет потрясением, но, насколько мы можем судить (надо признаться, не слишком глубоко), нет причин связывать это с тем, что произошло после спектакля.

– Смерть? Вы хотите сказать… Вы же не о… Белле?

– Боюсь, что так.

– Белла? – недоверчиво переспросил Руперт. – Белла? Мертва?

– В это трудно поверить, да?

Последовало долгое молчание, которое первым нарушил Руперт:

– Но… почему? Что случилось? Это сердечный приступ?

– Можно сказать, – заметил доктор Кармайкл с ноткой мрачной эксцентричности, свойственной врачам, – что все смерти являются следствием сердечной недостаточности.

– А вам известно, что у нее были какие-то проблемы с сердцем? – спросил Аллейн.

– У нее было высокое давление. Она обращалась к специалисту в Сиднее.

– Вы знаете, к кому именно?

– Я не помню. Монти должен знать. И Нед Хэнли.

– Это была серьезная проблема, как вам кажется?

– Врач велел ей… сбавить темп. Не слишком волноваться. Всякое такое. – Бартоломью посмотрел на них так, словно предчувствовал что-то. – Мне следует ее увидеть? – с запинкой спросил он.

– Нет, – быстро ответили оба.

Он выдохнул.

– Я не могу осознать это, – сказал он, медленно качая головой. – Совсем не могу это осознать. Я не могу в это поверить.

– Лучшее, что вы можете сделать, – заметил доктор Кармайкл, – это выпить таблетку и лечь спать. Вы абсолютно ничего больше не можете сделать.

– Ох. Понимаю. Ну, тогда ладно, – ответил Руперт, говоря словно бы наобум. – Но я лягу в постель, если вы не против.

Он взял таблетку, запил ее водой и откинулся назад, глядя прямо перед собой.

– Невероятно! – пробормотал он и закрыл глаза.

Аллейн и Кармайкл подождали пару минут. Руперт открыл глаза и выключил лампу у кровати. Они в замешательстве направились к двери.

– Спасибо, – сказал Руперт в темноте. – Доброй ночи.

В коридоре Кармайкл сказал:

– Очень странный вышел разговор.

– Да, весьма.

– Можно было почти уверенно сказать, что… то есть…

– Что?

– Что ему стало легче.