Фотофиниш. Свет гаснет

– Незачем говорить вам, что ничего нельзя сделать, – сказал он. – Это совершенно шокирующее происшествие. Кто ее нашел?

– Похоже, ее горничная, Мария. Она подняла шум и говорила по большей части бессвязно. Не сомневаюсь, что вы все ее слышали.

– Да.

– Она говорила по-итальянски, – объяснил Аллейн. – Я понял кое-что; Латтьенцо, конечно, понял гораздо больше. Но даже ему некоторые ее слова показались непонятными. По всей видимости, после представления мадам Соммиту проводил в ее комнату мистер Реес.

– Так и есть, – сказал врач.

 – Я был там. Они попросили меня осмотреть этого мальчика. Когда я пришел, они уговаривали ее уйти.

– Ах да. Что ж. Мария ждала, что она ей понадобится. Ее госпожа, все еще расстроенная обмороком молодого Бартоломью, велела им оставить ее в покое. Мария приготовила одну из каких-то ее таблеток, ее халат – вот он, все еще аккуратно сложен на стуле. После этого она и мистер Реес ушли. Насколько я разобрал, она тревожилась за мадам Соммиту, и через некоторое время вернулась в комнату с горячим питьем – вот оно, стоит нетронутым – и нашла ее такой, какой вы ее видите.

Вы можете определить время смерти?

– Точно, разумеется, сказать не смогу, но я бы сказал, что не больше часа назад. Возможно, гораздо меньше. Тело еще теплое.

– А что с поднятой рукой? Трупное окоченение? Или предсмертные конвульсии?

– Думаю, первое. Следов борьбы нет. А что это за карточка или бумажка? – спросил доктор Кармайкл.

– Это фотография, – сказал Аллейн.

V

Доктор Кармайкл недоверчиво воззрился на Аллейна, а потом склонился над телом.

– Бумагу лучше не трогать, – сказал Аллейн, – но вы можете посмотреть. – Он вынул из кармана шариковую ручку и с ее помощью расправил складки на снимке. – Убедитесь сами.

Доктор Кармайкл посмотрел.

– Боже мой! – воскликнул он. – Вы правы. Это ее фото. Она с открытым ртом. Поет.

– И нож проткнул фотографию в соответствующем месте – там, где сердце.

– Это… абсурдно. Когда… Где мог быть сделан снимок?

– Сегодня днем, в музыкальном салоне, – сказал Аллейн.

 – Она была в этой одежде и стояла в луче солнечного света. Моя жена нарисовала ее так же, как на этом снимке. Снимок, должно быть, сделали через окно. Одна из этих самопроявляющихся штук.

– Что нам следует сделать? Я чувствую себя беспомощным, – растерялся доктор Кармайкл.

– Поверьте, я тоже! Реес говорит, что я должен «распоряжаться»; все это очень хорошо, но у меня нет настоящих полномочий.