Мне плевать!

Стоит ему прийти, как моё самообладание сваливает в дальние края, не оставляя ни одной, даже крошечной, прощальной записки.

Ухожу в детскую. Вероника и Настя топают за мной, хотя им интереснее погреть ушки и подоставать Алекса.

– Давайте договоримся. Я поговорю с дядей Алексом, а вы поиграете. У нас серьёзный разговор, – всё равно они уже знают. Поэтому решаю не врать до конца.

– О хазводе? – Проницательная Настенька будет требовать объяснений, пока их не получит.

– Да, – коротко отвечаю.

– Что это? – Не отступает дочь.

– Потом объясню, когда дядя Алекс уйдет, – чем быстрее поговорю с Риверсом, тем быстрее избавлюсь от него.

– Ну, мы хотеи поигать с дядей Сасей, – Ника строит невинную мордашку.

– Милые, я понимаю, вам любопытно, но у нас серьёзный разговор. Ну, очень-очень серьёзный, – складываю руки перед собой в умоляющем жесте.

– Ладно, – сдаётся старшая. – Поигхаем тут.

– Или, – меня осеняет. – Можем включить мультик.

– Да-а-а-а, – в два голоса и слишком радостно.

Эти редкие полтора часа, пока идет полнометражный мультик, я обычно посвящаю себе. Тут же приходится чем-то жертвовать ради спокойного разговора. Спокойного ли?

– Приятного аппетита, – когда я вхожу на кухню, Алекс уже доедает мой голубец.

– Спасибо, очень вкусно. Не удержался. Обед пришлось пропустить, а на завтрак успел перехватить только кофе. Слишком много работы.

И такое у него выражение лица, что я не могу оставить его голодным.

– Кофе? Чай? – Спрашиваю из вежливости.

– Чай, – во мне просыпается бабушка. Иначе это умиление тем, как кушает «внучок» не объяснить.

– Ешь, не смотри на меня так, во мне играет материнский инстинкт, я бы даже сказала, инстинкт бабушки. Из этого дома ещё никто не уходил голодным. И ругаться у меня просто нет сил, – тихо признаюсь.

Некоторое время мы сидим молча. Я волнуюсь. Больше из-за его присутствия, нежели из-за развода. Смотрю, как Саша практически вылизывает тарелку. А когда переключается на чай, то ставлю перед ним пиалку с облепиховым вареньем и печенье.

– Как ты это делаешь?

– Что? – Не понимаю его лукавого взгляда.

– Это божественно вкусно.

Мне приятно. Любой станет приятно, когда похвалят её готовку.

– Это секрет, – улыбаюсь ему.