Мне плевать!

Они не понимают, почему я плачу, но хотят поддержать. Пожалеть, как жалею их я.

– Не пачь. Давай подую и всё пхойдёт.

– Солнышки мои, папа с нами больше не будет жить, – крепко обнимаю своих малышек. – У него другая семья, – выдавливаю из себя правду и не понимаю правильно ли поступаю. – Он так и останется вашим папой. Если захотите вы или захочет он, то обязательно увидитесь, можете ходить в гости друг к другу, но вместе жить мы больше не будем.

Зачем я говорю это маленьким детям? Разве смогут они понять? Хотя… Дети понимают ещё больше, чем взрослые.

Девчонки ревут вместе со мной. В растерянности утешаю их и себя словами о том, что всё будет хорошо и скоро всё наладится. И это нормально – видеть папу только по выходным.

Смогу ли отпустить их к нему хоть на полчаса? Оставить их наедине? А доверить их Ксюше? Меня выворачивает наизнанку от этих мыслей. Я буквально насилую себя тем, что не могу определиться со своим поведением и не понимаю, как поступить правильно.

Наверное, я – эгоистка, раз не хочу переживать это дерьмо одна и вываливаю на детей дурацкую правду.

– Мы пЛохие? Поэтому папа с нами больше не хочет жить? – Спрашивает Настя. Слишком умные вопросы для почти пятилетней девочки.

– Кто плохие? Вы самые идеальные, самые лучшие и самые прекрасные, – глажу, целую и обнимаю своих ненаглядных.

– А почему папа ушёл? – Мне и самой интересно узнать ответ на этот вопрос.

– Так бывает, родная.

– Я! Я хоцю выбьять, – Ника моментально переключается.

– А кто вчера выбирал? – Спрашиваю, улыбаясь своим малышкам.

– Сегодня Ника выбихает, вчеха моя сказка быЛа, – старшая всегда следит за очередностью, для неё важно, чтобы всё было поровну.

– Беги, выбирай, – стираю слёзы со щек и подталкиваю младшую к полке с книгами.

– Кавабка? – Оборачивается к нам Никуся и ждёт ответа.

– Вот так всегда: хочешь колобка, а получается «кавабок». Давай своего кавабка и ложись, – ворчу о своём.

Эта странная сказка, которую читаю уже в тысячный раз, доставляет девочкам огромное удовольствие. После первого прочтения Настя ревела. Ей было обидно, что колобка съела лиса. Невосполнимая трагедия для годовалого ребенка – вероломное убийство главного героя.