Последний хранитель драконов

– И все! Вот она благодарность за долгие годы помощи и верности?

Я улыбнулась.

– Если хочешь, переплавлю в вазу?

Тетушка икнула.

– Неблагодарная!

– Я тоже тебя люблю, – подмигнула зеркалу и малышне. – Тетушку Зилло хранить и слушаться. За двор не выбегать, посуду за собой помыть.

– Помыть! – повторила Инаи и кивнула.

– Двор вымести.

– И-и-и! – Махнул хоботом макара.

– А после тетушка Зилло проведет вам урок по истории нашего города. Будет интересно. Видели бы вы, какие у нее картинки прошлых лет, загляденье.

У ребятни загорелись глаза.

Зеркало в очередной раз вздохнуло, но тут же приободрилось.

– Замки давних лет, ох и красоту делали. А какие были тогда нравы… Я вам покажу… А короли… Эти великие лица… Костюмы, нынче совсем распустились барышни. А как тогда было! Рыцари в доспехах завоевывали сердца дам! Помню-помню, ухаживало за мною одно замковое портальное зеркало, что мне только не показывало. И великосветские балы, и тайные встречи при луне. И другие миры, совсем на наши не похожие, – сказало и замолчало.

Малышня послушно кинулась в домик.

А я уселась на метлу, развернула ее к городу и отдала приказ:

– К мэру!

Та послушно взмыла в воздух и понеслась над полем.

* * *

Перед зданием мэрии пришлось покинуть свое средство передвижения и, подхватив его в руки, пройти в дверь. Я все же уважающая себя ведьма и в кабинеты через окна не вламываюсь.

В приемной меня встретил милый и всегда улыбчивый секретарь Элик Брик. Сколько себя помню, за этим столом всегда сидел этот дядечка. Мне казалось, что он совершенно не меняется. Мэры у нас уже трижды поменялись, а Элик так и сидит на своем месте. Худощавый, торопливый, с извечной улыбкой на узком лице. И только глаза стали более пасмурными, а у уголков появилась тонкая сеточка морщинок.

– Добрый день, госпожа Алисия, – он отвлекся от печатной машинки.

Мне стало не по себе. Шустрый оказался инквизитор.

– А мэр что? – спросила я настороженно.

Элик развел руками.

– Уж не знаю, инквизитор умен, полог тишины поставил, уж сколько я ни вслушивался, ничего не услышал. Мэр Онтон мне ничего не говорил, кроме как об интересе инквизитора к вам, и выглядел при этом он хмуро и раздраженно.