Моё прекрасное чудовище

К господину будете приходить, только когда он позовет. Или он сам к вам придет, заранее предупредив.

Меня покоробило от последней фразы, но я тактично промолчала.

– А вот и ваша комната. – Она распахнула двустворчатые двери, открывая поистине замечательный вид.

Комната была большой, с яркими вазонами цветов, парочкой высоких зеркал на стенах. На полу лежали шкуры животных. Стояло несколько кресел, столик, трюмо, широкая софа и очень широкая кровать с шелковым постельным бельем. Она явно была предназначена для роскошных ночей.

Еще в комнате было несколько дверей.

Раскрывая одну за другой, Сахли поясняла:

– Здесь гардеробная, слуги уже принесли ваши вещи, позже я разберу их. Вот здесь купальня. А здесь, – она распахнула широкую дверь, и в комнату ворвался ночной свежий воздух, – выход на балкон.

Я с любопытством выглянула в последние двери. Полукруглая терраса, колонны, держащие купол, увитые вьющимся растением с крупными листьями. У перил балкона стоял плетеный столик и парочка кресел.

Сама закрыла дверь. Стало страшно от мысли, что именно на одном из этих диванчиков или на самой кровати я, скорее всего, и потеряю свою честь. Потеряю ее в руках совершенно незнакомого и чужого мне мужчины. Шаена.

Мои горестные мысли прервала Сахли.

– Я налью воду в купальню и помогу вам помыться, – деликатно произнесла она, улыбаясь.

Осматриваться мне не хотелось.

– Помыться я могу сама, – отозвалась устало.

Улыбка с лица женщины пропала, и она серьезно проговорила:

– Это приказ господина. Вы должны его слушаться. Так будет лучше для вас.

Подавив тяжелый вздох, я поинтересовалась:

– А скоро решится вопрос с моим слугой?

Сахли пожала плечами.

– Как только я закончу и уложу вас спать, пойду к господину и узнаю о дальнейшей судьбе Дарьера.

После этих слов я торопливо направилась к купальне.

Сахли помогла мне снять пыльную одежду. И пока я распускала волосы, набрала в ванну ароматно пахнущую воду.

Я медленно вошла в воду, позволяя себе хоть намного расслабиться. Давно меня никто не мыл. С тех пор, как тетушка распустила всех слуг, купались мы сами. Для меня это было не ново. Я давно научилась сама себя обслуживать. Тетушка считала, что личная прислуга для меня – слишком большая роскошь.