Академия темного принца

Расчески, заколки и прочие женские безделушки. А также несколько пузатых флаконов с духами.

Справа от тумбы дверь. Мы с Богданой заглянули и несказанно обрадовались. Огромная купальня. Неглубокий бассейн, шкаф с полотенцами и банными халатами, чуть поодаль в уголке белый круг стульчака.

– Во-от! – довольно протянула Богдана. – Где наша не пропадала!

– Вам нравится? – голос Ипри вывел нас из состояния полного блаженства. Мы повернулись и разом кивнули.

Тут же мое настроение было порядком подпорчено.

– Откуда растение? – хмуро поинтересовалась я.

– Из сада, вестимо! – засмеялась Богдана. Прошла по комнате и развалилась на первой кровати. Блаженно раскинула руки.

– Приказали вам доставить! – Ипри растерянно переступил с лапы на лапу.

– Та-а-ак! – протянула я, сверкнув глазами. – Сейчас же верни его тому, кто приказал!

Ипри понуро опустил голову, прижал к груди цветок вместе с вазой, вздохнул тяжко и жалостливо посмотрел на меня белыми глазищами.

– Приятно было познакомиться! – сказал он грустно и, шаркая лапами, поплелся к стене.

– Эй, стой! – Богдана села, нахмурилась. – Ты что, попрощался с нами?

Ипри оглянулся через мохнатое плечо. Пятачком шмыгнул.

– После того как верну цветок, принц ХилЛмар будет очень недоволен. И меня, скорее всего, разжалуют…

– Снова разжалуют? Что за законы здесь… – возмутилась я.

– Зверские! – подсказала Богдана и встала. – Нужно срочно книги с заклинаниями проштудировать.

Монстрик вздохнул.

– Я уж вас провожать не буду… Не доживу… – Он возвел глаза к потолку. – Прощайте, дорогие! Недолго довелось мне с вами пообщаться. Впервые за пять сотен лет меня по имени назвали и… – обреченно махнул лапой.

Я кинулась следом и врезалась в стену, куда ушло чудовище.

Отгадайте, чем врезалась!

Да-да, снова лбом! Охнула.

Из стены выползла сочувствующая морда Ипри.

– Больно? – поинтересовался он.

– Цветок отдай, – выпалила я зло.

Из стены тут же показались лапы, и в них вазочка с растением.

Я выхватила ее и, пройдя до окна, водрузила на подоконник. Уж наличие в комнате «моего согласия на ухаживания» я переживу. А вот пропажу столь ценного хранителя – вряд ли. Совесть у меня очень говорливая.

– Стой здесь! – приказала цветку и сразу ощутила, как руки налились свинцовой тяжестью, а голова начала разбухать.