Антисвинизм

Они поверили в «бога-самозванца», которого они никогда не видели, не знали, но который ловко воздействовал на их корысть, присущую и нам людям. Мы можем понять других животных, ибо сами в большинстве своём повторяем их судьбу, живя «верой, надеждой и любовью» к «богам-самозванцам», навязанных нам силой.

Большинство из нас также всегда ищет виноватого в своих бедах, и поэтому всегда появляются те Соломоны, которые находят среди нас человеко-свиней, а те, в свою очередь, подстрекают нас на революции, а затем, погружают нас в ещё более беспросветное рабство, утешая при этом сладкими словами: «вера», «надежда», «любовь», смысл которых сводится всегда к одному – к терпению.

Мы всех можем понять и понимаем. Но как нам относиться к Пирату и таким как он? У людей они называются апостолами или пророками.

Эти существа прекрасно знают, что тот, кого они называют богом, есть обычный проходимец или «самозванец». Да, они были его псами и, будучи в этом состоянии, преданно служили ему. Но они при этом никогда ни во что не верили, и никогда ни на что не надеялись.

Они знали, что творят злое дело намеренно для того, чтобы, даже не они, а их хозяин, получил все дивиденды, а им кинул со стола огрызок недоеденной колбасы. И если перед свиньями или перед другими животными маячила большая, глобальная, пусть и недосягаемая идея, то за что трудился до изнеможения Пират?

Рабская собачья преданность, так восхваляемая многими людьми в собаках, толкала Пирата на злодеяние.

И если другие животные, в том числе и свиньи, шли на это восстание ради себя, ради своей свободы или ради своей власти над другими существами, то Пират прекрасно понимал, что у него этой власти не будет никогда и его любимый хозяин, после достижения своей цели, в лучшем случае, просто сделает его снова обычной собакой.

То, что Пират выторговал для себя в разговоре с Соломоном, было слабым для него утешением. Он прекрасно знал своего хозяина, своего «бога». Но, как и любой человеческий пророк или апостол, он утешал себя только одним – собачей преданностью своему хозяину, заключающейся в пяти словах: «На всё воля твоя, хозяин!».

Но, спросит меня читатель, у Стива тоже были собаки. Почему же они решили предать своего хозяина? Где же их собачья преданность?

К сожалению, об этом история умалчивает. С моей точки зрения, это объясняется просто. Собаки Стива были цепными псами.