Сокровища острова Монте-Кристо

Лекари с застывшими лицами ходят меж ними, иным помогая, а иным покрывая головы полами их же плащей.

Магистерская башня тиха и пуста, неприметная деревянная дверца впускает меня на длинную лестницу вниз, танцующие тени факелов оживляют круглый свод. Душно, рубашка под кольчугой прилипла к телу. Еще одна дверь, на этот раз – мощная, тяжелая – негромко скрипит, открываясь в круглый подземный зал.

– Мальчик мой!

С детства любимое лицо моего названного отца озаряется редкой улыбкой, я бросаюсь к нему и сжимаю в объятиях.

– Мальчик! Жан! Наконец ты здесь!

Отче отстраняется, жадно разглядывает меня. У него прибавилось белизны в бороде, воспаленные глаза слезятся, но в них – все та же любовь, которую я привык видеть всегда.

– Отец! Вы позвали меня…

Вопросительно гляжу на единственного дорогого мне человека. Настоящего отца я не помню, они с матерью погибли в битве при Яффе, а меня, младенца, вынес под рясой и воспитал он, отец Раймунд.

– Я позвал тебя… – медленно, раздумчиво говорит он и за руку тянет к каменной скамье.

Я опускаю голову и тяжело сглатываю. Отче мудр и ошибается редко.

– Тогда, – говорю, сжав кулаки, – зачем вы позвали меня сейчас, отец мой? Каждый рыцарь на счету там, на стенах!

Старик укоризненно качает головой. С трудом приподнявшись, вынимает чадящий факел из кольца на стене и подносит ближе к угловатому предмету, который я только теперь замечаю на скамье.

– Мальчик мой, отрывать разве стал бы я от воинских трудов понапрасну? Нет. Другая стезя важнее и ждет… Слушай меня со всем вниманием.

Отец Раймунд тяжело опускается на скамью и вздыхает, вытянув ноги. Я смотрю на таинственный сверток, покрытый отрезом черного венецианского бархата.

– Слушай же, Жан. У стены приготовлена ряса и исподнее, переоблачись сию же минуту. Там же кошель с золотом, возьми его… Вопросы задашь потом, если останется время! – предостерегающе поднимает он развернутую ко мне ладонь.

От убийственной фатальности этих слов кольчуга выскальзывает из моих рук и падает, рождая зловещее эхо.

– … ты останешься рыцарем до конца дней, не вскидывайся… – усмехается отче, не глядя на меня. – … но только в сердце своем.