Игра по чужому сценарию

И так работы воз и тележка, а тут еще он с разными бабскими глупостями. «Ну, приду домой, я вам покажу кузькину мать!» – мысленно пообещал Михеев жене и теще, и придвинул поближе папку с неразобранными документами, которые принесла ему секретарша.

– … он так ухаживал, так ухаживал… В общем, Олег Васильевич, за мной в жизни ни один мужчина так не ухаживал, поэтому понять меня можно. Ах, к сожалению, эмоции к заявлению не приложишь! – дама вздохнула и взглянула на Таранова. Он механически крутил в пальцах карандаш, и, казалось, был полностью погружен в свои, совсем не относящиеся к делу Тамары Георгиевны Селениной, мысли.

– Простите, Олег Васильевич, вам …плохо? – Селенина внимательно посмотрела на начальника уголовного розыска.

– Ничего, – Таранов процедил слово сквозь зубы. – Продолжайте. Просто, голова болит…

– Нет! Это не возможно! – Тамара Георгиевна театрально взмахнула маленькими своими лапками – пальчики блеснули многочисленными колечками. – Голова – это очень серьезно! И плевать на головную боль, как это часто делают люди – это безрассудство.

Селенина вспорхнула с насиженного места и закрутилась вокруг Таранова, производя руками какие-то причудливые пассы.

– Сейчас вы почувствуете облегчение, а через пять минут вы не вспомните о вашей голове, – Селенина положила руку на раскалывающуюся от боли тарановскую бритую под «ежик» голову.

Он хотел, было, усмехнуться: еще никому не удавалось избавить его от болей, которые периодически мучают его после давней операции, но где-то внутри него в этот момент, словно, свежий ветерок пронесся.

Он прикрыл глаза, а через минуту почувствовал, как боль уплывает.

– Вам лучше? – вытащил его из другого мира голос Тамары Селениной.

– «Лучше» – не то слово, – Таранов покрутил головой, словно проверяя ее на прочность.

– Спасибо я вам скажу, если вы меня дослушаете до конца, – мягко поправила его Тамара Георгиевна. – А голову могу полечить. Причем, не надо никуда ездить – я сама к вам сюда приду.

Таранов покраснел слегка. И это не укрылось от дамы.

– Не думайте ни о чем таком! Я от души…

– А я и не думаю «о таком», – сказал Таранов и еще больше покраснел.