В огнях Нью-Йорка. Когда в запасе вечность…

– Вон там, смотри, видишь? Мой дом.

И, действительно, когда лес расступился, я увидела небольшое полутораэтажное строение.

– А я думала, принцы живут во дворцах.

– Разочарована? Это охотничий домик. Я выстроил его своими руками и, когда приезжаю в Ирландию, останавливаюсь именно тут.

– Приезжаешь?

– Да. Я живу в Нью-Йорке. У меня там бизнес. А ты, высокооплачиваемая наёмница, почему ты, за, без малого, две сотни лет, так и не накопила себе на домик в Шотландских горах?

Я вздохнула. Ну как я могла объяснить свои сложные отношения с сестрой?

– Все деньги я высылала Лидии, почти все.

Оставляла себе самую малость на жизнь. Но младшенькая не умела экономить. Ей всегда было мало.

– Понимаю. Ты чувствовала ответственность за неё и не могла ни в чём отказать. Мы пришли.

Он отомкнул дверь огромным ключом, который просто вытащил из-под полосатого коврика, и пригласил меня войти, сделав широкий жест рукой. Едва переступив порог, я почувствовала дурноту. Комната закружилась, поплыла, и я потеряла сознание.

Глава 2

Первое, что я почувствовала, придя в себя, – долгожданное ощущение чистоты. Мне показалось, что от меня отскоблили не только сажу и мерзко пахнущую кровь (как их там, ладно, не важно), но и содрали мою обугленную кожу до мяса. А какой запах! Никогда так не благоухала! Втянув аромат, окружавший моё тело, я блаженно улыбнулась. Лидия тщательно следила за собой и имела целый арсенал косметики. Я же разбиралась только в оружии, а все дамские штучки меня не интересовали.

Солдат должен пахнуть, как солдат, потом, оружейной смазкой и опасностью.

Открыв глаза, я обнаружила себя в маленькой, но очень уютной комнате. Казалось, всё в ней сделано с большой любовью: и вышитые занавески на узких полукруглых окнах, и салфетки на тумбочках, и яркие наволочки на крошечных подушках. Добротную мебель, отполированную до зеркального блеска, украшала затейливая резьба. На полу лежал полосатый домотканый коврик. Я представила, что сейчас отворится дверь, и передо мной появится старая бабушка в чепце и накрахмаленном переднике.

Я приподнялась на локтях и, о чудо, в свете неяркого ночника увидела именно такую старушку. Она сидела в кресле-качалке и вязала на спицах длинный шарф.

Повернув голову в мою сторону, она поправила на носу очки в позолоченной оправе и улыбнулась.

– Очнулась? Вот и чудненько!

Я вылезла из-подо двух одеял и расправила на себе батистовую ночную сорочку, обшитую нежно-розовыми ленточками.