Убийство в Кембридже

А дождь всё тот же, как нарочно,

Но сад теперь совсем безлюдный.

Вернуться – в сущности, не трудно.

Вернуть – уже едва ль возможно…

Снова спрятав листок в книгу, я попыталась отогнать возникшее перед глазами лицо с россыпью веснушек. Память предательски размыла его черты, но я помнила сад за окнами «Савоя» и часовую башню за пеленой дождя. Любил ли Олли Агнес, или их свела вместе «естественная физиологическая потребность»? Вернулся ли он в Кембридж, где у меня имелся один шанс из тысячи однажды встретить его на улице? И что бы я сделала, увидев его? Я бы не смогла заговорить первой.

Венчание Кати и Томаса Уэйда состоялось в часовне колледжа. Кроме меня и Веры Алексеевны присутствовали Джозеф Уолш, Энтони Барретт, пять или шесть преподавателей и темноволосый молодой человек в синей студенческой мантии.

Меня удивило, что maman поздоровалась с ним так, будто они давно знакомы.

– Кто это? – шепотом спросила я, воспользовавшись паузой, пока мальчики из хора занимали свои места.

– Майкл Грир, он изучает экономику. Нас познакомил Томас, и я попросила Майкла об услуге.

– Чем он может быть вам полезен, maman? – искренне удивилась я, снова окинув взглядом прыщавое лицо студента, которое, пожалуй, кому-то могло показаться симпатичным.

– Он помогает мне в финансовых вопросах, но тебя, душа моя, это не касается.

Пальцы Веры Алексеевны с легким раздражением сжали набалдашник бамбуковой трости – любимой детали костюма, с которой она никогда не расставалась.

Глава 5

Пришла осень, а с ней и новый семестр. Колледж опять наводнили студенты, и мои прогулки по угодьям свелись к двум-трем утренним вылазкам за неделю, хоть я и отказывалась понимать эти пережитки прошлого, когда нас воспринимали не иначе как источник соблазна, и единственными женщинами, которых могли лицезреть молодые люди, были престарелые, давно утратившие привлекательность служанки, убиравшие их комнаты.

Профессор Кэннон вернулся из Мидлсекса. Я стала замечать, что его визиты в резиденцию доктора Уэйда участились, и по большей части он проводил время в обществе одной лишь Веры Алексеевны. Когда лакей подавал в гостиную чай с булочками, сквозь приоткрытую дверь доносился смех maman, от которого мы с Катей давно отвыкли.