Серебряные нити. Когда в запасе вечность

Именно сегодня на свет появилась будущая королева. Та, что даст ему силы бессмертных чародеев и смертных колдунов. Он пока не решил, разделит ли с ней власть или же станет править единолично, но магия Друидов, самая сильная магия, способная убить любого, даже бога, и воскресить любого, даже мертвеца, требовалась ему позарез.

При воспоминании о Друидах, Дидал поморщился. Он истребит их всех, всех, до единого, чтобы не путались под ногами. Оставит несколько проверенных адептов так, на всякий случай.

? Ступай в пещеру, старик. Сейчас грянет гром.

К его величайшей досаде, Друиды всё ещё верили в Одина. Чёртовы смертные! Он только что не стелился перед ними, но их вождь, проклятый Михаэль, казался непреклонным. Он и дочь свою, Доратею, не отдал за него. Не оценил колдун великой чести. Дидал сжал кулаки, вспоминая, слова Друида.

? Доратея вольна строить свою жизнь так, как того пожелает. Мы вольный народ. Сами выбираем себе богов и спутников. А ты ступай, служи дальше.

Это была пощёчина, которую Божок стерпел, но простить никак не мог. Он не простил и Доратею, когда узнал, что та предпочла сопляка-Аковрана, вдовца с младенцем на руках. Чем привлёк её чародей? Что у него было такого, чего не было у Дидала?

Впрочем, пришла пора расплаты. Друиды боялись грома, наивно полагая, что это Верховный гневается. Вот только Одину не было дела до людишек, по крайней мере, сейчас.

? Ступай в пещеру. ? Повторил Дидал. ? Мне пора в Асгард.

Когда за стариком закрылась потайная дверь, божок, взмахнул рукой.

? Вкусите мою милость.

В тот же миг земля заходила ходуном, горы ожили и вздрогнули, вдали проснулись дремлющие вулканы. Дождь смешался с пламенем, небо опустилась на скалистую пустошь, которую затрясло, как в лихорадке. Каменный потолок пещеры обвалился, и дом Друидов превратился в их общую могилу.

Глава 1

Мидгард. Наши дни

В просторной пещере, надёжно спрятанной от посторонних глаз в горах Шотландского приграничья, собрались все боги.

В Мидгарде бушевала зима, и спускаться по обледеневшему «Радужному мосту» даже богам казалось небезопасным. Многие выглядели недовольными, но высказывать то самое недовольство не решались.